Амазонка

Фермин Максанс

— Вот кости.

Потом он вынул пачку новеньких зеленых купюр и показал зрителям. В пачке было две тысячи долларов.

— А вот цена моего корабля.

Амазон положил перед собой изумруд. Камень был так хорош, что у всех зрителей глаза загорелись от зависти.

— А вот цена рояля. Оцениваю его в такую же сумму, две тысячи долларов. Тот из нас, кто выиграет эти деньги, будет объявлен победителем.

В эту минуту два попугая в клетке разорались и стали изо всех сил клевать друг друга, словно догадываясь, что происходит нечто важное. Сервеза утихомирил их, прикрыв клетку

тряпкой.

— Согласен, — громко сказал Родригиш.

Игра началась.

Вначале Родригиш выигрывал с невероятной легкостью. Несколько раз он обставил Амазона с ходу, закидывая его шестерками, которые выпадали, как по мановению волшебной палочки.

— Вам сегодня везет, полковник, — сказал ему Амазон.

Родригиш улыбнулся, обнажив все зубы:

— А мне всегда везет в игре.

У них за спиной Жесус Диаш и другие пеоны, работавшие на полковника, переглядывались и подмигивали друг другу: они были ужасно довольны, что их патрон обставил чужака. После этой партии им явно достанется от полковника по стаканчику кашасы, а случай напиться на дармовщину в здешнем захолустье выпадал чрезвычайно редко, так что эта перспектива их очень радовала. Один индеец оставался у стойки, сохраняя полную невозмутимость, и лишь время от времени бросал беглые взгляды в сторону играющих. Сервеза же, наоборот, сбился с ног, разливая выпивку всем жаждущим: он был так занят, что просто не видел ничего вокруг.

— Кстати, Мендис, — вдруг сказал Амазон, не прерывая игры, — как это тебе удалось разыскать меня так быстро? Я думал, мне придется проторчать тут несколько месяцев.

Индеец отвечал ему так же спокойно, как и раньше, отпив прежде глоток кашасы с перцем:

— Это было нетрудно. Все, кто живет по берегам Риу-Негру, слышали о музыканте с белым роялем. Ты стал настоящей легендой.

Амазон улыбнулся. Родригиш тоже, но по другой причине.

— Может, ты и стал легендой, — встрял он, — но ты пока еще отсюда не выбрался.

И это была чистая правда, потому что как раз в этот момент Амазон опять проиграл.

— Потерпите немного, полковник. Сейчас все пойдет по-другому.

Он-то знал, что, как и в других делах, колесо фортуны должно в конце концов повернуться в его сторону. И после полосы печалей придет полоса удач.

Пианист, не вынимая изо рта сигары, хорошенько размял ее пальцами, а потом, умоляя про себя небо подать ему знак, бросил три кости на середину стола. Его рука задержалась в воздухе после броска и застыла так до того мгновения, когда кости остановились и стало ясно, что его пророчество сбывается.

— Три шестерки! — объявил Амазон, стараясь скрыть свою радость. — Ваш ход, полковник.

Родригиш бросил на противника недоуменный взгляд и в свою очередь метнул кости.

— Две пятерки и тройка. Я проиграл.

Амазон забрал со стола поставленные на кон двести долларов, и по его улыбке можно было догадаться, что он рассчитывает на большее.

— Ну что, продолжим?

Родригиш, казалось, засомневался, но, поскольку вокруг него явно никто не хотел, чтобы игра прервалась на самом интересном месте, подумал и согласился.

—

Продолжим. Игра еще не закончена, Амазон.

— Вы правы, полковник. Она еще только началась.

Музыкант выиграл еще три раза подряд. Постепенно изумруд, рояль и суденышко перешли в его собственность.

Родригиш совсем потерял веру в удачу. Он уже и кости целовал, и поглаживал пальцами медаль, которую носил на шее, и взывал к небу, и раз за разом крестился — все было напрасно. Единицы и шестерки словно испарились, уступив место двойкам и тройкам, — недоброе предзнаменование. Выигрыш раз за разом доставался его противнику.

Проиграв свой последний доллар, полковник не выдержал и закончил игру: по его мнению, комедия и так уже слишком затянулась.

— Ты выиграл, Амазон. Признаю себя побежденным. Сегодня справиться с тобой невозможно.

Он никогда в жизни не проигрывал таких денег за один вечер и не испытывал такого унижения на глазах у своих подчиненных.

Снаружи, где воздух весь вечер был напитан электричеством, наконец разразилась гроза. В небе засверкали молнии, и как из ведра полил дождь. Тысячи капель обрушились на крышу таверны с такой силой, что внутри люди не могли расслышать друг друга.

Полковник, прислонив ладонь ко рту наподобие рупора, прокричал:

— Теперь, когда игра закончена, можешь ты мне сказать, куда собираешься плыть с этим роялем?

Амазон умиротворенно улыбнулся и, перед тем как ответить, немного подождал, пока дождь не стал барабанить по крыше с меньшей яростью. Это произошло очень скоро, ведь грозы в этих местах не только бурные, но и короткие. Затем он безмятежно промолвил:

— На Касикьяре.

Родригиш недоверчиво хмыкнул:

— И как ты думаешь доставить рояль на Касикьяре? Это самая порожистая река на свете.

— Ну это уж мое дело.

Родригиш пару секунд помолчал, а потом начал снова:

— Ладно, твое дело, конечно. Но все-таки послушай, я совершенно не понимаю, как ты хочешь...

— А я понимаю! — перебил его Амазон. — Я отлично понимаю, что буду делать. Погружу рояль на корабль и поплыву дальше.

Полковник был ошеломлен, просто раздавлен всем, что произошло. Первый раз за много-много лет он проиграл в кости. Проиграл изумруд, рояль да еще и свое судно. Не считая потерянной чести. Он был убит, он больше не мог следить за событиями. Весь его мир внезапно рухнул, а он остался стоять, опустив руки и повторяя на разные лады одну и ту же мысль:

— Если все будет удачно, то на надежном корабле можно доставить рояль в Сан-Карлус, но дальше, где начинаются пороги и водопады, — дальше-то как?

С судном он уже мысленно распрощался. С изумрудом распрощаться было не так просто, но, в конце концов, этот камень никогда ему не принадлежал. Единственное, что его сейчас интересовало, — понять, каким образом Амазон Стейнвей рассчитывает доставить рояль на Касикьяре. Это у него в голове не укладывалось.

Чтобы отпраздновать победу, пианист заказал еще стакан кашасы и осушил его за здоровье собравшихся. Индеец у него за спиной улыбнулся.