Амазонка
Шрифт:
— Будь я на вашем месте, полковник, я бы сказал своим людям, что стрелять мне в спину не стоит.
Он выпустил дым от сигары прямо в лицо Родригишу, тот закашлялся.
— Опустите оружие, — приказал он. — Чтоб не позориться, полковник добавил: — От твоей сигары воняет, индеец. Ты бы лучше табак жевал.
— Надо же. Мне и в голову не приходило, — отвечал тот с неподдельной невозмутимостью.
Он оглядел Родригиша, а потом продолжил:
— Пожалуй, единственное, что здесь воняет, — это вы, полковник. Но мне повезло: запах такой тяжелый, что выше пола ему не подняться.
Индеец
Родригиша охватил приступ ярости. Но его мучил страх, и он не решался дать отпор этому верзиле, который неизвестно откуда взялся.
— Что тебе надо? Убить меня хочешь? Предупреждаю, один выстрел в мою сторону — и живым тебе отсюда не выбраться.
Индеец невозмутимо сделал очередную затяжку, медленно отвел руку с сигарой: он явно не спешил.
— С чего это мне убивать вас, полковник?
— А зачем тогда тебя сюда принесло?
— Я должен уладить одно дело.
Долгая пауза. Двое мужчин смотрят друг на друга в упор.
— Подумайте сами, полковник. Желай я вас прикончить, я сделал бы это сразу, как вошел.
— Не боюсь я вашего брата из Белена. Плевать я на вас хотел.
— Кто вам сказал, что я из Белена?
Родригиш недоверчиво вытаращил глаза:
— Тебя не правительство послало?
— Нет.
Гробовое молчание.
— Тогда кто же? — с трудом выдавил из себя Родригиш, отступив на три шага и облокотившись на спинку стула.
Индеец неторопливо затянулся и только потом ответил:
— Амазон Стейнвей.
Это имя прозвучало, словно удар хлыста.
— Амазон Стейнвей?
— Он самый.
Полковника охватило смятение. Выходит, этот малый, единственный, кто уцелел в ужасном кораблекрушении, — а в том, что оно и правда было, он сам удостоверился в мэрии в Исане, не сообщив, однако, властям, что один человек остался в живых, — так значит, он в сговоре с индейцем. Но где и каким образом они познакомились — ему, наверное, никогда не узнать.
Родригиш вытер лоб грязным платком, подумал пару минут и понял, что, по всей видимости, последнее слово остается за музыкантом. Полковник повернулся к нему и спросил:
— Ну ладно, Амазон, а теперь скажи мне, что тебе понадобилось в Эсмеральде? И зачем ты вызвал сюда этого типа?
Лицо музыканта осталось непроницаемым. Делать нечего, полковник опять повернулся к индейцу и сказал:
— Раз он не отвечает, то хоть ты мне скажи, что тебе нужно в Эсмеральде?
Индеец посмотрел на полковника и не торопясь сделал несколько шагов, чтобы опереться о стойку. Под тяжестью его шагов прогнившие половицы издавали нестерпимый скрип. Он медленно сунул руку за пазуху, залез в карман полотняного жилета и вытащил руку, зажав что-то в кулаке.
— Мне нужен Амазон Стейнвей и белый рояль.
— Рояль ему больше не принадлежит.
Индеец бросил на полковника удивленный взгляд:
— Тогда я его выкуплю в обмен на это.
Он разжал кулак, и ослепительный отблеск зеленого пламени пробежал по залу. Это зеленое пламя было ярче всех амазонских джунглей, вместе взятых.
Родригиш не удержался и присвистнул от восхищения:
—
Драгоценный камень влек его, как магнит, и он уже потянулся потрогать, только индеец оказался проворней, и камень быстро исчез у него в руке.
— Этот камень по праву принадлежит Амазону.
Пианист, который до того сохранял полную невозмутимость, захлопнул крышку рояля и вскочил на ноги. Потом он медленно подошел к тем двоим и, глядя индейцу прямо в глаза, произнес:
— Мендис, брат. Я знал, что в конце концов ты меня разыщешь.
Амазон Стейнвей с нежностью положил руку на плечо Мендису, а индеец протянул ему изумруд. Музыкант взял его и повернулся к полковнику. Почему-то Родригишу стало не по себе. Он держал их на мушке своего револьвера, но выстрелить не решался. Эти двое были не обычные люди. Что-то ему подсказывало, что справиться с ними не удастся. Он был почти уверен, что начни он стрелять — и пули пройдут сквозь их тела насквозь, срикошетят от стен и какая-нибудь из них угодит прямиком в его собственный лоб. Он сам не понимал, как такое может быть, но срабатывало какое-то предчувствие, интуитивное ощущение. Полковника затрясло, в этот момент он осознал, что его могущество не беспредельно. Он опустил револьвер и заговорил по-другому:
— Ладно, Амазон, забирай свой рояль в обмен на изумруд и проваливай.
Амазон улыбнулся:
— Я вижу, вы становитесь разумнее. — И добавил: — Но у меня есть предложение получше.
— Что еще? — спросил Родригиш.
Долгая пауза.
— Хочу сыграть с вами последнюю партию в кости.
Родригиш сжал челюсти.
— Партию в кости? Давай, если тебе так хочется.
— Этого мне хочется больше всего на свете.
Родригиш рассмеялся. В результате все складывалось как нельзя лучше. Он махнул рукой в глубь зала, указывая на подходящий для игры столик.
— Вот сейчас и посмотрим, что из этого выйдет.
— Но сначала я должен размять пальцы за роялем.
Тут Амазон Стейнвей, затянувшись своей неизменной сигарой, подошел к белому роялю и заиграл один из тех блюзов, что начинаются легкой, почти непритязательной мелодией, но потом, преодолевая одну за другой хроматические ступени, возносят людей к божественной музыке, подводят их к самым вратам рая.
Сперва просто мелодия, от силы четыре-пять нот, пронизывающий ритм — его задавала одна рука, левая, но потом вдруг вступила правая, тут-то все и началось: будто внезапно встало солнце и озарило таверну светом, открывая бескрайний мир.
Вот так и началась вторая партия в кости между полковником Родригишем и Амазоном Стейнвеем — вечером, в преддверии надвигающейся грозы, в таверне на берегу Риу-Негру в Амазонии.
Полковник занял место за столиком и пригласил своего противника последовать его примеру:
— Садись, виртуоз.
Музыкант опустился на стул, придвинутый спинкой к дощатой стене, прямо напротив двери в таверну. Сервеза принес пива, и Амазон выпил свой стакан, неотрывно глядя на Родригиша. Полковник достал кости из кармана рубашки и положил на середину стола.