Амадора. Та, что любит...
Шрифт:
Повелитель ночи
Было время, когда мое воображение населяли недоступные существа: конькобежец, в которого я была несколько недель влюблена, потом один седовласый мужчина, с котором я все время встречалась в супермаркете, несколько голливудских актеров и, наконец, блистательный повелитель ночи!
Нас было трое красавиц — Жулия, Кристина и я.
Мы обо всем договорились по телефону: сначала в кино, потом в «Династию» — самый новый и самый отпадный бар в городе. Нашли в справочнике. Ни одна из нас не возлагала никаких особых надежд на
Жулия, которая вышла замуж немногим более года назад, считала, что ее любовь — одна на всю жизнь. Черное платье.
Кристина, убаюканная последним гаданием на таро, твердо верила карточным предсказаниям: к ноябрю она должна кого‑то встретить, а значит, к такой встрече нужно быть готовой в любой момент. Коричневая мини‑юбка, высоченные каблуки, грудь, выпирающая из тугого, готового разорваться лифчика. Много лайкры.
Я в ту пору переживала разочарование. Три последних романа, более или менее продолжительные, окончились полным крахом. К тому же я еще сохла по Луису. Я пошла с подругами просто так — развеяться. Я похудела, мне было холодно. Черные брюки, белая кофточка, серый жакетик…
Бар оказался переполнен — ни одного свободного столика.
— Только наверху.
— Почему?
— Мест нет.
И вот три девицы поплелись на верхний ярус, где их красота явно окажется невостребованной, но — кто знает? — может, найдется свободное местечко. Но и верхний ярус был переполнен. Я стремглав понеслась к единственной свободной банкетке с вращающимся сиденьем.
Потом поменяемся, — сказала я, утешая не столь проворных подруг, и взглянула на парня и девчонку, совсем еще подростков, прислонившихся к колонне. У обоих на зубах были скобки для исправления прикуса, и когда они целовались, сыпались искры.
— Винца, что ли, возьмем?
— Нет. Вино тоску нагоняет.
— Тогда пива, — выпалила Кристина. — По жаре пивка хорошо выпить.
Жулии было все равно — она ничего не пила. Ну что ж — пива так пива. Пиво пили многие. Официанты сновали с подносами, уставленными кружками пива, которые тут же сменялись пустыми кружками. Бармены за стойкой непрерывно наполняли кружки.
Столики располагались между стойкой и небольшой эстрадой, где с четверга по воскресенье играл ансамбль. Но поскольку был понедельник, ансамбля не было, а играло радио. Передавали бразильскую музыку, прославившуюся на весь мир.
Бар был летним, и всем нам хотелось насидеться тут всласть, пока сезон не закончился.
— Я звонила Луису…
— И сделала большую глупость.
— Пора тебе с ним покончить.
— Бедняжка…
— Ну, звонила, и что?
— Подошла женщина…
— Может, сестра?
— Нет у него сестры. Брат есть.
— Может, домработница?
— Домработницу Сиду я узнаю по голосу.
— Может, просто знакомая?
— Она говорила спросонья…
Я почувствовала, что у меня дрожит подбородок. Это не ускользнуло от внимания Жулии, которая поспешила сменить тему.
— Что‑то пиво долго не несут…
Я дала волю слезам. Былого не вернуть, так
— А кто пиво‑то заказывал?
— Действительно, кто?
— Я не заказывала.
— Я тоже.
— И я нет… Молодой человек!
Молодой человек — брюнетик за стойкой — кивнул другому молодому человеку, который тут же положил на столик три картонных кружка и поставил на них три кружки пива. Мы чокнулись.
— За здоровье!
— За здоровье.
— За любовь!
— За успехи.
— За мир…
— За счастье!
— За процветание…
— За идеи!
Казалось, что кружки подняты напоказ… Меня так и подмывало высказать во всеуслышание свои желания… Луис! Мне был нужен только Луис.
— У него другая женщина. Несколько месяцев подряд — все тот же голос. Он любит другую…
— Может, и не любит.
— Я хочу умереть…
— Прекрати!
— Правда, хочу… Наплевать мне на всё! Пулю в лоб, чтоб не мучиться…
— Перестань!
— Вчера я вообразила себя в больнице, на пороге смерти — и вот входит Луис… Подходит ко мне и роняет скупую мужскую слезу…
— Такие фантазии приходят только в пятнадцать лет!
— Я о таких глупостях отродясь не думала.
— Я была совсем слабая… но красивая! Красивая, незабываемая, незаменимая для него…
Жулия легонько притронулась к Кристининой руке, и я увидела, что кто‑то ее заинтересовал. Это был Бету. Мне он был безразличен. Я прочла Кристинины мысли: Хорошо целуется, но он просто бабник. Карты говорили не о нем… Но ничего, до ноября еще далеко, он появится… Кристина помахала ему рукой, он улыбнулся в ответ, давая понять, что свободен, подошел и обнял ее. Стало ясно, чем для них кончится вечер.
— У Крис, похоже, всё в порядке.
— А как же молодой человек, который появится в ноябре?
— Так еще же октябрь…
— А вот мне, кроме Жулии, никто не нужен.
У Крис и Бету что‑то не клеится. Он, как учитель истории, начинает нудно комментировать последние решения конгресса. Разговор поддержала только Жулия — она ведь экономист — но, заметив скучающий взгляд Крис, перевела беседу на фестиваль танца. У Кристины, танцовщицы, появилась возможность блеснуть. Она помнила имена всех участников и получила приглашение на все три дня фестиваля.
— Боже мой…
— Что случилось?
— Смотри!
— Куда смотреть?
— На дверь.
— Боже мой!!!
Должно быть, это был Он. Я мгновенно забыла о своих страданиях, и из холода меня бросило в жар. Сердце у меня кровью обливалось, стоило мне вспомнить бессонные, безумные ночи, когда я убивалась по мужчине. Луис? Никогда!
Жулия уставилась в кружку. Ей самой не верилось, что она замужем:
— Выходит, Жука — это не тот мужчина, что мне нужен.
Кристина уже не смотрела ни на Бету, ни на кого другого: