Алый меч
Шрифт:
Вера вновь пробуждалась в душе Джерома. Нечто большее, чем память и мастерство муукла'аянского следопыта привели их к заветному месту. Та же судьба, что заронила в его сердце зернышко мечты, теперь щедро осыпала их подарками. Все выглядело так, будто Джером случайно забрел сюда, но на деле привела его сила, стоящая за пределами понимания и не поддающаяся рациональным объяснениям. Юноше уже начинало казаться, что путешествию не будет конца. Но если судьба завела его так далеко, значит, она укажет путь к Мечу Азахиля. Ведь только тогда его скитания
Килак занялся веревкой, по которой спутникам предстояло спуститься к руинам, а Джером погрузился в раздумья. Он опасался слепой веры и понимал, каким жестоким может стать разочарование, если его убежденность окажется необоснованной. Квинген Грол дошел до этой точки и даже дальше, но вернулся с пустыми руками. Последняя надежда и оправдание всех бед лежали под ногами.
Тем временем Килак сложил веревку в двойную петлю и закрепил вокруг одного из валунов. Несколько раз проверив прочность соединения, он передал свободный конец Эллайену.
— Тебе не терпится узнать, в ту ли дыру мы лезем? Милости прошу.
Эллайен покачал головой.
— Постарайся не споткнуться.
— Я пойду, — вызвался Джером. В конце концов, это его приключение. Если внизу поджидает опасность, он должен первым с ней встретиться.
Килак отвесил шутливый поклон и протянул ему веревку. Джером взял ее дрожащими от волнения руками, кожей чувствуя витые нити. Юноша по очереди посмотрел на спутников. У'уен держался спокойно и уверенно, Эллайен недовольно хмурился, а Килак весело подмигивал ему.
— Все готово.
Джером подождал еще мгновение и повернулся к пещере. Удерживая веревку ногами, он медленно опускался на руках сквозь пласты сгущавшейся темноты. Поначалу света, струившегося сквозь решето отверстий в потолке, было достаточно, но его быстро поглотили черные тени в глубине расселины. Вскоре Джерому пришлось двигаться на ощупь. Юноша замедлил движения, осторожно пробуя пустоту мыском ботинка. Он уже начал сомневаться, есть ли в пещере вообще дно, когда нога уперлась во что-то прочное и плоское. Уверенный, что добрался до твердой земли, он выпустил веревку и вынул факел из сумки, висевшей за спиной.
Светильник загорелся, и у Джерома перехватило дыхание. Боли и страдания были мгновенно забыты. Дрожь пробегала по спине, пока он разглядывал помещение. Он стоял в центре просторной залы. На выложенных растрескавшейся плиткой полах валялись металлические жаровни, глиняные и мраморные осколки. На глухих стенах висели кованые канделябры и прочие предметы дворцового убранства — оружие, знамена, истлевшие до неузнаваемости гобелены. Величественный коридор расходился, насколько хватало глаз, на юг и на север от залы. Несколько полуразрушенных дверей располагались у центральных проходов. Сквозь трещины и щели в потолке солнечный свет пробивался внутрь, но слабые лучи таяли раньше, чем долетали до глубокого пола. Эти тонкие нити связывали мрачную залу и ее древнюю историю с внешним миром.
— Здесь безопасно, спускайтесь — позвал друзей Джером.
Первым
— Где мы? — спросил Джером. Жутковатое эхо разлетелось в мрачной пустоте.
Килак задал тот же вопрос У'уену.
— Зал торжеств, — перевел паренек.
Джером увидел осколки посуды и кухонную утварь под ковром сырой пыли и паутины.
— А где же столы? — поинтересовался Эллайен.
Килак ответил, даже не взглянув на него:
— Надо полагать, давно сгнили. Три тысячи лет… — Килак покачал головой.
Трое друзей молча следили, как У'уен осматривал залу, изучал стены и потолок, то и дело опускаясь на колени и ощупывая пол. Джером заметил, что муукла'аянец не пользуется факелом. Судя по всему, он ему не был нужен. Дикарь временами скрывался в полной темноте, но невозмутимо продолжал заниматься своим делом.
— Куда мы теперь? — шепнул Джером Килаку, не отрывая взгляда от удивительного убранства залы.
— У'уен говорит, что финлорианцы почитали своих правителей, как богов. Если Сабаот не погиб последним, его похоронили должным образом. — Килак внимательно рассматривал залу. — Скорее всего Меч погребен вместе с ним.
— Меч Азахиля, — задумчиво произнес Джером, — был гораздо важнее для финлорианцев, чем любой властитель. После катастрофы они непременно забрали бы его с собой.
— Ты же сам говорил, что Меч никогда не покидал руин, — возразил Килак.
— Если бы кто-то завладел Мечом после Сабаота, легенды не умолчали бы об этом, — согласился Джером.
— Муукла'аянцы считают, что не все древние жители погибли разом. У'уен настаивает, что Сабаота, вероятно, нашли либо выжившие финлорианцы, либо те, кто позже пришел к разрушенному городу.
— Но зачем выкапывать его? — спросил Эллайен. — Почему не оставить могилу в покое?
— И доверить любому, кто придет следующим? — Килак язвительно взглянул на охотника, словно само их присутствие должно было стать ответом на вопрос. Судьба финлорианца в следующем перерождении зависела оттого, насколько хорошо он выполнял свои обязанности в этой жизни. Неизменным долгом было оказание почестей королю, и ни в коем случае Сабаота не оставили бы гнить среди обломков. Если король умер без достойного наследника, то клинок скорее всего остался с ним.
— Значит, нам придется обыскать катакомбы, — заключил Эллайен.
— Там остановились Грол и остальные, — рассказал Килак. — И у У'уена есть причины верить, что они были на правильном пути.
Джером задумался. Его не убедили рассуждения Килака.
— Я просто не могу представить, чтобы кто-либо оставил талисман без присмотра, особенно если до него можно легко добраться.
— Должно быть, он заколдован, — предположил Эллайен. — Финлорианцы оставили какую-нибудь ловушку для воров.