Алый цвет зари...

Фадеев Сергей Иванович

— Нет. Я есть немного трус. Как говорят о женщина-трус?

— Трусиха, — смеясь, ответил Петр. — Нет, любимая, это не так. Я по нашему ночному рейду заметил, что ты храбрая и очень ловкая.

— Я заниматься спорт.

— Понимаю. У меня есть один очень важный вопрос: можешь ли ты достать настоящее оружие? Как у вас с этим во Франции? Тут электрошокером не обойдешься!

— Это есть трудно, но возможно. Я могу достать!

— Скажем, два настоящих пистолета сможешь?

— Я стараться.

— Отлично! Без оружия соваться к этим сатанистам не имеет смысла… Итак, подведем итоги нашей мозговой атаки. Нам следует вернуться в Париж, достать

оружие, запастись дополнительным снаряжением и пойти на штурм. Обострить ситуацию до предела. Пан или пропал!

— Какой такой пан?

— Это просто поговорка: или пан, или пропал. То есть со щитом или на щите!

— Я не понимаю.

— Или грудь в крестах, или голова в кустах! — с улыбкой продолжил Петр, чуть поддразнивая девушку.

— Какие кусты? Ты меня совсем путать!

— Короче говоря, или мы победим, или они нас. Ясно? Тебя такая перспектива не страшит?

— С тобой не страшит! Я хочу возвращать кольцо для тебя!

— Для нас, — мягко поправил девушку Петр и притянул к себе для поцелуя.

Через час они уже мчались в сторону французской столицы.

Глава сорок первая

Остатки Великой Армии брели на запад по бескрайним заснеженным полям России. Жалкое зрелище — от полумиллионного войска, перешедшего Неман в конце июня 1812 года, к концу октября, когда Бонапарт двинулся из Москвы в обратный путь, осталось каких-нибудь сто тысяч человек. Оборванные, обмороженные, уставшие голодные солдаты и офицеры едва передвигали ноги. Они были деморализованы и вконец пали духом. Вместе с армией на запад ползли тысячи телег, повозок, экипажей и фур с награбленным. Обоз этот растянулся на несколько километров и казался бесконечным. Французский император отступал в сторону Калуги, Смоленска, Вильно…

Однако не все французы тронулись из Москвы 19 октября 1812 года. Еще какое-то время в белокаменной, уже уничтоженной страшным пожаром, оставался отряд в несколько тысяч человек, которым командовал генерал Мортье. Наполеон приказал ему взорвать Кремль. Мортье был настоящим служакой и отличался тем, что приказы не обсуждал. Он со своими солдатами должен был на какое-то время ввести русских в заблуждение, показать, что французы остались в Москве и никуда не собираются уходить.

21 октября Мортье со своими головорезами начал взрывать Кремль. Была частично разрушена Никольская башня, в нескольких местах подорваны кремлевские стены, здание Арсенала, Грановитой палаты, возникли пожары в соборах. Земля в городе дрожала, как во время землетрясения. В Китай-городе рушились ветхие строения…

Революция часто меняет верхи с низами. Она освежает кровь правящего класса. В него приходят новые способные люди, сделавшие карьеру благодаря глубоким переменам в социальном строе. Так было всегда, так случилось и во Франции после 1789 года. В армии Наполеона среди офицеров было множество выходцев из простых крестьянских семей и городской бедноты. Отвага, ум, решительность и военный талант помогли им подняться наверх. И все они верой и правдой служили своему кумиру — Бонапарту.

Одним из таких людей и был молодой полковник Пьер Шамбрион, в конце октября 1812 года командовавший арьергардом отряда генерала Мортье. Это его люди 23 октября, перед своим окончательным уходом из города, устроили в Москве последние взрывы.

Пьер Шамбрион родился в Париже, в семье бедного сапожника, племянник которого, Люсьен Фружье, с детства якшавшийся со всяким сбродом, был вором, профессиональным карманником. Пьер

же стал солдатом революции. Он добровольно записался в 1790 году в новую армию. С оружием в руках подавлял мятеж в Вандее. Потом воевал в Италии, Австрии, участвовал в египетском походе Бонапарта. Он был человеком отчаянной храбрости, однажды спас от верной смерти самого генерала Мишеля Нея. Будущий маршал Франции отблагодарил смельчака-солдата — за этот подвиг он был произведен в офицеры. И к сорока годам, к походу в Россию, дослужился до звания подполковника. Полковником же он стал после знаменитого кровопролития в Бородине…

Вообще-то, Пьер Шамбрион был человеком небогатым. Однако волею случая он стал обладателем старинного золотого кольца с огромным красным камнем — рубином. Получил он его от своего родственника, того самого Люсьена Фружье, бывшего любовника рыжеволосой шлюхи Франсуазы, гильотинированной за убийство сожителя.

После казни любовницы Люсьен тоже подался в армию — так было легче замести следы и начать новую жизнь фактически с нуля. Родственники оказались в Вандее в одном полку. Но, в отличие от Пьера, Люсьену не повезло, он был смертельно ранен в одной из стычек с мятежниками-роялистами и умер на руках у кузена, успев перед кончиной поведать ему о тайнике с кольцом и двумя бриллиантами. Пьер отыскал клад спустя два года. Бриллианты он продал, а вот с кольцом решил не расставаться, приберегая его на черный день. Да и огромный рубин буквально заворожил его. Кольцо сопровождало Пьера во всех походах, и со временем он стал считать его талисманом, свято веря, что рубин оберегает его от гибели…

Ранним утром 24 октября 1812 года маленький отряд под командованием полковника Пьера Шамбриона покинул древнюю российскую столицу. Он оставлял за собой полуразрушенный разграбленный город, жители которого жаждали возмездия. Последней каплей, переполнившей чашу терпения народа, был никому ненужный, совершенно бессмысленный взрыв гордости Москвы — древнего Кремля. Одинокие, редко встречавшиеся прохожие бросали на французов затравленные, но злобные взгляды.

Пьер Шамбрион и сам ехал с тяжелым сердцем. Он понимал, что со своими людьми оказался замешанным в неблаговидном грязном деле, но Пьер был солдатом до мозга костей и не привык подвергать сомнению приказы своих командиров. А генерала Мортье к тому же он искренне уважал за доблесть и даже любил за великодушие и веселый нрав.

Следом за двигающейся на Запад Великой Армией Пьер Шамбрион повел свой отряд по старой Калужской дороге, чтобы поскорее соединиться с основными силами. Кони у его солдат были славными, специально подобранными, накормленными благодаря усердию фуражиров. Они резво несли французов мимо унылых бедных лачуг под соломенными крышами — окрестных деревень. Пьер, разумеется, уже был наслышан о набегах на войска русских мужиков-партизан, но считал подобный вооруженный сброд недостойным внимания противником. Как он ошибался!

Дикая ненависть к захватчикам, грабившим, опустошавшим и сжигавшим все и вся, заставила русских крестьян превратиться в отчаянных и бесстрашных воинов.

Батальон Пьера Шамбриона попал в засаду под вечер у небольшого селения Михайловское, километрах в сорока от Москвы. На французов с двух сторон внезапно обрушились партизаны и казачий отряд поручика Хованского. Бой был жарким, но скоротечным, французы были разбиты наголо, а тяжело раненный полковник Шамбрион попал в плен.

Его на телеге довезли до усадьбы графов Шереметевых, где поместили в просторном флигеле огромного барского дома.