Алый цвет зари...
Шрифт:
Так они благополучно добрались почти до самого Булонского леса, где мафиози вылезли из автомобиля и скрылись в подъезде какого-то дома.
Именно в этот момент ожил сотовый Елены. Услышав взволнованный голос Николая, девушка тут же передала телефон Петру, который вкратце описал сложившуюся ситуацию. Николай попросил продиктовать ему точный адрес и номер дома, что Петр с помощью Елены и сделал. Николай велел им не заниматься самодеятельностью, а возвращаться домой. Петр возражать не стал, но для себя уже все давно решил — они с Еленой остались, чтобы продолжить слежку.
Минут через десять из подъезда дома вышла троица. К двум латиноамериканцам присоединился третий — незнакомый
Петр в ужасе невольно отшатнулся — это его и спасло. Он резко повернулся и, крикнув Елене: «Беги!» — бросился наутек, стремясь спрятаться за угол ближайшего дома. Он слышал выстрелы и видел, как пули образовали на стене дома выбоины-оспины, засыпав мостовую осколками штукатурки и кирпичной кладки. Он молил бога, чтобы гангстеры не обратили внимания на Лену, чтобы та смогла спрятаться и дождаться прибытия полицейских.
Задыхаясь, он наконец забежал за угол шестиэтажного дома, и в этот момент очередная пуля высекла кусочек камня прямо над его головой. У Петра перехватило дыхание, но времени на раздумья и на то, чтобы перевести дух, у него не было — он явственно слышал топот бегущих к нему людей.
Улица казалась совершенно безлюдной, вымершей и какой-то голой: ни газетных киосков, ни рекламных столбов, только несколько мусорных контейнеров, к которым Петр и устремился, буквально летя по воздуху. Прозвучал еще один выстрел, и где-то справа совсем близко над головой тоненько пропела пуля. Петр забежал за контейнеры и мчался теперь по тротуару, надеясь, что контейнеры его прикроют хотя бы на какое-то время. Он слышал, как дважды громыхнуло железо, пули угодили прямо в мусорные баки. Внезапно он споткнулся и с размаху покатился по асфальту, царапая руки и лицо. Это спасло ему жизнь — три пули просвистели высоко над ним. Он поднялся на четвереньки и какое-то время ковылял на карачках, словно краб. С трудом, пару раз упав, Петр все-таки встал и, петляя, как заяц, — откуда только сноровка взялась? — понесся дальше. До спасительного поворота на соседнюю улицу оставалось каких-нибудь двадцать метров, когда он почувствовал сильный удар в правое бедро. Вся нога мгновенно онемела, и он со всего размаху упал, покатившись по тротуару. И в этот момент услышал звук приближающейся полицейской сирены, которая показалась ему божественной мелодией.
«Еще чуть-чуть, и они не успели бы! Только бы Лена спаслась!» — подумал он и потерял сознание…
Елена, услышав команду «Беги!», невольно подчинилась и, попятившись, понеслась в противоположную сторону, молясь богу, чтобы Петр целым и невредимым ушел от погони. Она слышала выстрелы и успела на ходу несколько раз перекреститься. На ее счастье латиноамериканцы не обратили на нее никакого внимания, ее никто не преследовал и уж тем более не палил ей вслед. Она свернула за угол и остановилась, чтобы отдышаться.
«Господи! Николай Угодник батюшка, царица небесная матушка! Помогите ему! Помогите! Спасите его!» — зажмурившись, неожиданно по-русски принялась молиться она, внезапно вспомнив слышанные когда-то из уст бабушки слова. Она твердила молитвы-скороговорки, пока не услышала вой сирены. «Боже мой, кажется, успели!», — вспыхнуло у нее в мозгу, и она открыла глаза. И натолкнулась на взгляд седого благообразного старика с тростью, с удивлением рассматривающего ее…
Вой полицейских сирен становился все громче, стрельба прекратилась, и, выждав для верности еще
Елена открыла глаза и в тот же самый момент увидела на мостовой вдали чье-то распростертое тело. И тут же поняла: Петр.
«Убили!» — вспыхнуло у нее в мозгу, голова вдруг закружилась, и она медленно сползла по стене прямо на асфальт.
ИНТЕРЛЮДИЯ № 3
На самом деле нас трое. Да, именно трое. Три огромных драгоценных камня, каждый величиной не меньше двадцати карат. Мы давно, очень давно живем на Земле. У каждого из нас свое происхождение, своя судьба, свои дела и свершения. Иногда наши пути сходятся, пересекаются, и мы встречаемся, чтобы снова разойтись на годы, десятки, а то и сотни лет.
Один из нас вырос в недрах планеты естественным путем, второй возник из крови величайшего предателя в истории человечества, третий — искусная, нет, не подделка, а копия первого. Мы существуем каждый сам по себе, но по одним и тем же законам. Мы переходим из рук в руки и определяем судьбы многих людей: старых и молодых, богачей и бедняков, добрых и жадных, прекрасных и безобразных. Они жаждут обладать нами, но на самом деле это именно мы вершим их судьбы. Мы для них олицетворяем Рок.
Мы одинаково плохо относимся к людям, мы презираем их, считая никчемными, слабыми и безвольными существами, ошибкой Создателя, случайно вылепившего их по своему образу и подобию. Честно говоря, мы просто ненавидим ничтожных людишек. И постоянно доказываем превосходство над ними.
Но мы зависим друг от друга. Мы ближайшие родственники, почти братья. Мы связаны незримыми, но крепчайшими энергетическими узами. Мы, словно Святая Троица, едины в трех лицах. Мы три ипостаси одного целого. Несмотря на то, что у каждого из нас своя душа, свои представления, свои мысли о прошлом, настоящем и грядущем.
Мы разные и одинаковые одновременно, потому что мы едины в одном и самом главном: нас объединяет служение Злу…
Глава тридцать восьмая
Петр слышал какой-то шепот. Страшная боль в ноге отступила. Сознание медленно возвращалось к нему. Он приоткрыл глаза, свет в белой палате был нестерпимо ярок. Белый потолок, белая штора на белом окне, Петр с трудом повернул голову и наконец узрел шепчущихся: Елену, Николая и Стволянинова, которого он меньше всего предполагал здесь увидеть. Петр мгновенно вспомнил последние события. Он улыбнулся и тихо, хрипло, с трудом проговорил:
— Ребята, я, кажется, еще на этом свете?!
Лена с криком «mon Dieu!» бросилась к нему, мужчины, как по команде, повернули к нему озабоченные лица. Впрочем, это выражение мгновенно сменилось на радостно-возбужденное.
— Так, так, милый, ты есть живой, совсем живой! Я так пугаться, так бояться, что случилось ужасное! — И Лена прильнула к нему, целуя в пересохшие, ставшие какими-то ватными губы. — Дорогой, ты есть жив, конечно, ты жив!
Петр с трудом отвечал на ее ласки, но ему была необыкновенно приятна нежность молодой, ставшей ему такой родной женщины.