Алый цвет зари...
Шрифт:
Как долго он шел к этому триумфу! Сколько всего пришлось выдержать и пережить! Но, к счастью, все это теперь позади. Вот же он, вот рубин, он в его руках! Великий символ, священная реликвия!
Кристофер вертел в руках тяжелое кольцо с огромным камнем, алеющим, подобно первым каплям крови. Когда на его грани сквозь огромное окно падали солнечные лучи, внутри камня словно вспыхивали яркие огоньки. Казалось, что и сам камень радовался произошедшему. Он переливался и играл всеми оттенками красного…
Собрание Наместников должно было пройти под Парижем через неделю. К нему следовало основательно
Между тем сама операция, в сущности, прошла не так гладко, как хотелось бы. Несколько нанятых и, разумеется, ни во что не посвященных мафиози попали в руки полиции, преследуя русского владельца камня. Но эти люди не расколются, они сами толком ничего не знают о секте. Это даже не след, а лишь жалкий намек на подобие следа. Об этом не следует тревожиться, но и замалчивать инцидент тоже никак нельзя. Рано или поздно история эта может всплыть. А пятно на репутации Великого Наместника совершенно ни к чему. Кристофер это прекрасно понимал.
«Прежде всего правда и только правда! — размышлял он, обдумывая план действий. — Подробный и честный отчет! Ничего не скрывать, свою роль не выпячивать!»
С возращением Камня Зла закончилось формирование Реликвариума Зла и наступила пора перехода к активным действиям. Пора громко, во всеуслышание заявить о себе! Больше тянуть нельзя! И у него есть план. Необыкновенный, замечательный план! План уничтожения нескольких десятков тысяч людей в один миг. Кроме того, после Великого жертвенного Костра сотни тысяч, даже миллионы людей будут заражены, и в течение десятков лет погибнут от лейкемии и других болезней. Пусть все содрогнутся! Что там одиннадцатое сентября! Мир замрет в изумлении. Зло восторжествует, а их Великий Покровитель останется доволен…
План Кристофера состоял в устройстве второго Чернобыля, в захвате и, в случае сопротивления властей, организации взрыва одной из атомных электростанций во Франции. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, с какими невероятными трудностями ему придется столкнуться, но у него были единомышленники и деньги, немалые деньги, а это уже половина успеха.
Кристофер был счастлив и горд собой. Он, маленький, лысый, уродливый и такой ничтожный на первый взгляд, продиктует всему человечеству свою волю. И мир ему подчинится, и все равно поплатится. Иначе и быть не может, потому что Зло неотвратимо. Оно непременно восторжествует.
В дверь осторожно, но настойчиво постучали.
— Войдите! — крикнул Кристофер с плохо скрываемым раздражением в голосе.
На пороге возник Анри, молодой член общества, прошедший лишь первую ступень посвящения. Юношу с приятным открытым лицом портил небольшой горб, который казался какой-то несуразной ошибкой матушки Природы.
— Я решился вас побеспокоить, потому что нашей аналитической службой в Интернете обнаружена информация еще об одном необычном рубине. Судя по описанию и фотоизображению, он как две капли воды
— Этого быть не может! Не может этого быть! — безапелляционно отрезал Кристофер.
— Вы можете убедиться в этом, включив ваш компьютер. Я вам его покажу.
Кристофер нехотя поднялся из удобного кожаного кресла, подошел к столу и включил ноутбук. Анри пощелкал клавишами, и через пару минут на мониторе возникло увеличенное изображение Камня Зла. Да, это действительно был он. Но что же тогда спрятано в сейфе в замке в долине Луары?..
Глава тридцать шестая
Петр и Елена сидели в кафе на улице Декарт. Они никуда не спешили и очень праздно, по-парижски, как отметил про себя Вихрев, разглядывали плавно и медленно текущую за огромным окном людскую реку. Им было приятно и комфортно сидеть вот так, ничего не делая, и просто глазеть на лица проходящих людей. Так и жить бы, ощущая, что праздник бытия воистину всегда с тобой и вокруг тебя. Но ведь все приедается, надоест и это.
Изредка Петр посматривал на Елену, и у него как-то приятно екало сердце, словно на секунду переставая биться.
Он совсем недавно понял, что испытывает к Елене не только добрые родственные чувства. Более того, он уже совсем не мыслил свою дальнейшую жизнь без этой молодой женщины. Но все же до сегодняшнего дня он боялся признаться себе в этом…
Последнее время в Москве с Надей он почти не виделся, ограничиваясь телефонными разговорами, ссылаясь на занятость и усталость. Надя была женщиной умной и самостоятельной. Вероятно, она давно уже интуитивно, по-бабьи догадалась, что в их отношениях наметился разлад. Но виду не подавала. Простился с ней Петр перед отъездом в Париж тоже по телефону, а из Франции вообще не позвонил ни разу. Честно говоря, он просто трусил.
Здесь, в Париже, оказавшись не удел, вынужденно став пассивным наблюдателем, ждущим новостей, он невольно стал прикидывать, анализировать и теперь окончательно пришел к выводу, что не прочь связать свою жизнь с Еленой. Вот только захочет ли она?
Они только что закончили очередную экскурсию по французской столице. И Петр с удовольствием вспоминал, как горячо и трогательно вещала Лена о Париже Эрнеста Хемингуэя, показывая улицу Муффтар и ее окрестности. Все эти бесчисленные ресторанчики и магазины, старинные, сохранившиеся чуть ли не со времен средневековья здания, африканский рынок… Понизив голос до шепота, она рассказала, что в этих местах жили колдуны и колдуньи, изготавливающие свои зелья на продажу. Она утверждала, что и по сей день этот район привлекает всякого рода мистиков, сектантов и вообще странных личностей, исповедывающих диковинные религии.
Елена очень любила свой родной город и много знала о нем. Петру даже было немного стыдно, что он вот так подробно и страстно не мог говорить о Москве.
— О чем ты думать? — внезапно нарушила тишину Елена.
— О тебе, — не раздумывая, ответил Петр.
— И что же ты обо мне думать?
— Только очень хорошее.
— Очень приятно.
— Мне тоже.
Петр видел, что Елене этот разговор доставляет удовольствие. Она даже едва заметно покраснела, что, впрочем, очень шло ей.