Алтарь эго
Шрифт:
Намыливая в ванной лицо, я не могла заставить себя посмотреть в зеркало. Даже свет выключила, чтобы случайно не поймать свой собственный взгляд. Именно поэтому я не заметила, что зубная паста не ложилась на щетку радужно-мятными завитушками, как обычно, и подавилась. В этот момент Джулиан зашел в ванную, включил свет и, недоумевая, поднял брови. Не желая будить в нем сомнения, пришлось заставить себя почистить зубы спермицидным кремом. Уже занимаясь сексом, я поняла, постепенно выходя из вызванного шампанским ступора, что вставила в темноте мой противозачаточный колпачок. Это означало, что мои фаллопиевы трубы
Единственное, что я чувствовала во время секса, – как разрушаются мои зубы.
Я гнусный червяк. Мое место в баночке с наживкой. Но, как и полагается червяку, я была уже на крючке.
14
Дела судебные, дела любовные
– А ты не думаешь, что все это напоминает подростковые безумства, мать твою? – спросила Кейт, пока мы неслись через Ковент-Гарден в суд на Боу-стрит.
– Вовсе нет. – Я затушила сигарету. Я все еще говорила себе, что не курю и ситуация у меня под каблуком. – Зак обещал никому ни слова. Он само благоразумие…
– Бекки! – завопил Зак.
Мы обернулись и вытаращили глаза на машину, из которой, не дав ей остановиться, вываливался мой возлюбленный. Автомобиль рок-звезды был метров пять в длину, окна затемнены. Зачем Заку вообще нужен член, если у него такой автомобиль? На номерном знаке лимузина было, как и полагается, указано «ЭГО». Зак споткнулся о поребрик, как маленький, рывком бросился к нам, заключил меня в геркулесовы объятия и закружил. До того как я успела ему что-то сказать, он поцеловал меня, то есть втянул в свой рот, очистил мои зубы от налета, пощекотал миндалины, поздоровался со всеми коренными зубами и только после этого отделился от меня со звуком насильно оторванной от стекла улитки.
– Закери!
– Это единственный, черт возьми, способ заставить тебя замолчать, на хрен! – ухмыльнулся он.
Черный мешковатый костюм не мог скрыть прелестей его тела: узкие бедра, твердые мышцы и серьга в соске, проступающая под обтягивающей хлопчатобумажной футболкой. В тот момент, когда я щипала его за попу, из-за угла появился мой супруг, преследуемый толпой журналистов.
Я отпрыгнула назад, словно меня ударило током. Брови Джулиана подскочили до самых волос. Из его судейских ноздрей валили клубы пара. В ту же секунду он исчез из виду, а из лимузина вылезло, рыча, какое-то рок-чудище в кожаной куртке. Это был телохранитель Зака, и выглядел он как фанатик, засевший у дверей израильского посольства, обвешанный пластиковыми бомбами и с автоматом в заднем кармане брюк. Он резкими шагами подошел к Заку, подарив нам с Кейт сомнительное удовольствие наблюдать его на таком близком расстоянии.
Зак представил его как Дэнни де Лито. Детина метра два ростом, лицо окаймлено барашковой бородой, на ногах – армейские ботинки с десятисантиметровой стальной прослойкой. Волосы настолько масляные, что, если бы муха присела ему на голову, она бы просто потеряла равновесие и, как с горки, скатилась бы ему на ухо. Он стоял рядом с Закери в подобострастной позе служанки, ждущей указаний.
– Я не вменял тебе в обязанности флиртовать с моими клиентами, Ребекка, – сурово сказал Джулиан, схватив меня за локоть.
– Я не флиртовала.
– Не флиртовала? Да ты превратилась прямо на моих глазах в какую-то рабыню Изауру!..
– Ох,
Джулиан с подозрением посмотрел на Зака, напрягшегося всем телом, чтобы расслышать наш разговор поверх блеяния журналистов.
– Ты, кажется, нервничаешь. Волнуешься? – холодно осведомился он.
– А мастурбирует ли Папа Римский?
Свой комментарий Закери сопроводил первобытным рычанием и выпячиванием живота. Ни одно из этих действий не могло расцениваться как ответ. Кейт метнула осуждающий взгляд в мою сторону. Я съежилась.
Когда утешившийся Джулиан, схватив в охапку Закери и его телохранителя, уверенно шагнул в зал судебного заседания, Кейт покачала головой в полном неверии. Действительно, мальчиков-игрушек лучше держать на привязи в течение шести месяцев, пока они не пройдут курс домашней дрессировки. Мне было мучительно стыдно.
– Эй, – сказала я, защищаясь, – он не отсюда, ясно?
– А откуда? Из пятого измерения? Как ты можешь его даже сравнивать с Джулианом?
– До того как ты начнешь свою тираду, вот что я тебе скажу: прошлой ночью наш великий адвокат по защите прав человека дефилировал в кожаных леопардовых трусах, – по секрету сообщила я Кейт, оправдываясь.
– В кожаных леопардовых трусах? Джулиан? – захрюкала Кейт. – Ты шутишь, правда?
– Нет. С плетками и всеми причиндалами. Решил повысить квалификацию…
По традиции, проверенной временем, я собиралась поведать Кейт еще кое-что, о чем ей никому нельзя говорить, но наш разговор прервал визг шин мега-лимузина. До этого момента я была уверена, что длинными бывают только таксы и лица мужчин, когда они вдруг узнают, что им наставили рога. Но этот автомобиль никаким другим словом описать было нельзя: по длине он был таким же, как портал здания Королевской оперы напротив. На номерной панели значилось: «Мегабакс». Кейт сделала глубокий вдох, завидев, как огромная макака в золотом ошейнике неуклюже ковыляет по тротуару по направлению к нам. Несмотря на костюм и галстук, Эдди Роттерман выглядел как отпрыск Квазимодо или гигантский слизняк. Даже горгульи [15] на крышах соседних домов непроизвольно содрогнулись.
15
В средневековой архитектуре украшения водосточных труб в виде монстров и химер.
Роттерман распознал меня, и его желтоватые глаза, похожие на таблетки, вспыхнули.
– Рад вас видеть, мои сладкие, – сказал он с такой подкупающей искренностью, словно у него была предвыборная кампания и наши голоса были решающими. Любезность этого мужлана была столь неожиданна, что я оглянулась в поисках невидимых мне существ, к которым он обращался.
– Ну, – сказал он, остановившись прямо перед нами. Грубая улыбка исказила изрытое оспинами лицо. – Как думаете, поч'му белым телкам нравятся черные парни?.. Может, они хотят потуже набить кошелки? – Он незаметно подмигнул мне. – Или дело в старом добром копье?