Алтарь эго

Летт Кэти

– Нет.

– Тогда почему ты занимаешься со мной любовью с закрытыми глазами?.. То есть когда ты вообще снисходишь до занятий со мной любовью. За этот месяц я пытался заняться с тобой любовью сорок два раза. Мне удалось дважды. Вот какие были отговорки: «слишком жарко» (пять раз), «у меня грязевая маска на лице» (восемь раз), «ты общаешься со мной, только когда хочешь секса» (двенадцать раз)…

– Боже, Джулиан. Ты выставляешь меня какой-то сексуально недоразвитой. Может, если бы ты попробовал начать с любовной прелюдии… – отразила я удар.

– Что ты хочешь сказать?

Вот

что я больше всего люблю в юристах: к их мозгу словно прикреплено громоотводное устройство, благодаря которому они способны впитать и переварить любую шокирующую информацию. Если бы в эго юриста ударила молния, госпитализировать пришлось бы ее. Но в этот раз я по-настоящему задела его чувства.

– Я дохожу до кульминации слишком быстро?

– Ну да. Ты всегда вымыт и выбрит и выдаешь три судебных заключения, пока я только снимаю лифчик.

– Дело не в том, что я быстро кончаю, Ребекка, – сказал он отрывисто. – А в том, что ты кончаешь слишком медленно.

– Что, простите?

– Это правда. Нужно пощекотать там. И погладить сям. И помять слева, и полизать справа, и пошлепать, и похлопать, и пошептать всякие там нежности… и все равно эффект – ноль. А знаешь, как это давит на мужчин, когда им приходится тянуть и тянуть половой акт… Пора бы надавить на женщин и заставить их в темпе отвальсировать свое.

– Так что ты хочешь сказать? Что я плохо трахаюсь? Да как ты можешь судить за свои десять секунд?

– О, спасибо, что поделилась со мной своими мыслями, Ребекка.

– Ты же беспокоился, что мы мало общаемся.

– Да, но теперь я думаю, что мы слишком много общаемся. У меня есть идея получше. Может, прекратим разговоры об оргазмах и приступим прямо к делу?

В ответ я выстрелила пробкой от шампанского и развратно улыбнулась. Вот еще один способ скрыть роман на стороне – заниматься сексом со своим партнером до и после встреч с любовником.

– Правда? – робко спросил он. – Хорошо. Тогда стой тут.

– Почему?

– Я слишком близко к сердцу принял твои слова о том, что превращаюсь в мужчину средних лет и становлюсь слишком предсказуемым… – Его голос утих где-то в спальне.

Минутой позже он появился на кухне.

Думаю, будет справедливым сказать, что кожаные леопардовые трусы были ему не совсем к лицу. Он не выглядел ни эротично, ни доминирующе – просто смехотворно.

– Не ржать, – тихо проинструктировала я свой рот и умозрительно переставила в комнате мебель, придумала меню для торжественного ужина и сформулировала, как наименее унизительным для себя образом спросить в аптеке крем от молочницы.

– Есть кое-что еще.

Разгоряченный шампанским, он достал из-за спины светящийся в темноте презерватив в форме ракеты «Стелс» с надписью: «Оружие глубокого проникновения». Великолепно. Теперь в самые скучные моменты нашего сношения я смогу читать.

Я воспользовалась старым методом – думать о несексуальных вещах: рассечении промежности во время родов, металлических шинах для сломанной ноги и Ньюте Гингриче [13] в обнаженном виде.

– Ну, с чего бы ты хотела начать? Взбитые сливки, липкая лента… я могу тебя связать.

– Джулиан! Единственная

вещь, которую мне надо связать, – это мои фаллопиевы трубы.

Он продолжал настаивать, игнорируя мои слова.

– Мы можем заняться этим прямо здесь, на полу.

13

Лидер республиканского большинства в палате представителей конгресса США.

Мое тело сотрясалось от еле сдерживаемого смеха. Я приложилась к бокалу шампанского, чтобы скрыть улыбку. Но, не успев отпить, разразилась грубым хохотом, облив шампанским мохнатый перед Джулиана.

Лицо его осело, как суфле. Да уж, отличная шутка… Я действительно вела себя ужасно и заслуживала самого строгого порицания. Но, как ни старалась, не могла остановиться.

Джулиан укутался в свой шелковый халат.

– Кажется, у нас серьезно расходятся взгляды по поводу того, что можно считать поводом для смеха, – сказал он оскорбленным тоном.

– Ах, дорогой, прости меня! – Я заставила себя перестать брызгать слюной. – Иди ко мне… Тебе не нужно выполнять никакие трюки. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

– Так ты… ты все еще любишь меня?

– Конечно я люблю тебя. Ты же ради меня готов на все, – добродушно подшучивала я, оттягивая резинку на его кожаных трусах. – Но, радость моя, единственное, что должно лежать на этом полу, – это импортная терракотовая плитка, о которой мы как-то говорили. Давай просто допьем шампанское, почистим зубы, наденем пижамы и пойдем спать, как нормальная пара.

– Но, может, стоит ковать железо, пока оно горячо, – возразил он мне, но, тут же сдавшись, уютно примостился рядом на диване. – Ты была права насчет тех рокеров, – начал он после одного-двух выпитых бокалов. – Я не должен был браться за это дело… Такая серость! Особенно этот малолетний преступник…

Меня пронзила жгучая боль.

– Не такой уж он и малолетний, – но, спохватившись, я быстро добавила: – Или что?

– Не такой уж малолетний? Да я поражаюсь, что у него уже голос сломался.

– Слушание завтра? – спросила я самым обычным голосом. – Я подумала, может, мне прийти в суд.

У Джулиана была замедленная реакция.

– В суд? Да ты же близко к суду не подходишь.

– Любовь моя, забудь о кожаных трусах. Видеть, как ты важно выхаживаешь, вещая нечто судебное, – вот что возбуждает меня больше всего.

О, как сыграно! Я обладала утонченностью телеведущей паршивенькой развлекательной игры на кабельном телевидении. Боже мой, в кого я превращалась? Я вдруг осознала, что, завираясь до чертиков, оставалась совершенно невозмутимой, и внутренне оплакивала себя. Я была дурной и порочной женщиной. Воплощением порока. Сестрой Калигулы. Плодом любви Майры Хиндли [14] и Дракулы. Одноклеточное. Опустилась ниже трусов Памелы Андерсон. Не зря прелюбодеяние входит в десять смертных грехов. За это горят в аду, черт возьми. Вина безжалостно поедала меня.

14

Майра Хиндли – знаменитая детоубийца.