Алпамыш
Шрифт:
Искры из камней высекал.
Скачет одинокий седок, —
Скажешь — сотни конников скок,
Буйный, многошумный улак!..
Вот уже пред ним Алатаг.
На гору поднявшись, на горе он стал,
Поглядел — родную местность увидал,
Там его народ байсунский летовал.
Увидал
Ожерелья слез горячих проливал.
Как живет родное племя без нею?
Положение в Конграте каково?
И спросил бы он, да спросишь у кого?
Человека близко нет ни одного!..
На коне он шагом едет, огорчась.
А со стороны Конграта в этот час
Караван большой как раз прикочевал,
Здесь, поклажу сбросив, делает привал.
Караванщиков решил спросить Хаким, —
Поворачивает Байчибара к ним.
Сколько слов припас он, поспешая к ним,
Как разволновался, подъезжая к ним!
Караванщики, утомленные с пути, только-только животных развьючили, только-только дали отдых ногам, — кто совсем растянувшись, кто — полулежа. Подъехал к ним Алпамыш и такое слово сказал:
— Кто скорбит, привержен думам и мечтам.
Караванщикам — бродить по городам.
Храброму — майдан во славу, а не в страх.
С беками гулял я часто на пирах.
В сердце мне страданья острый шип воткнут.
Чьи верблюды это, верблюжата чьи?
В Астрахань — обратно за семь дней дойдут,
Десятибатманный груз легко несут.
Чьи верблюды это, верблюжата чьи?
От себя ль они, к себе ль они бредут?
Я судьбой гонимый, очутился тут…
Пастухом зовется, кто пасет стада.
Пастухи, откуда путь ваш и куда?
Это чьи верблюды, верблюжата чьи?
Караванщики, Алпамыша выслушав, так ему ответили:
— По равнине путь держать старайся свой.
Кровь бежит ручьем из раны копьевой
Кто направо, кто — налево повернет,—
Мы идем своей дорогой кочевой.
По какому делу спрашиваешь нас?..
Те, кто караваны водят, — не спешат.
Бархат и парча у нас
Привязали мы к верблюдам верблюжат…
По какому делу спрашиваешь нас?
Мы тут прилегли, желая отдохнуть.
Каждому назначен путь какой-нибудь.
Надо думать — знаешь ты и сам свой путь.
Пляшет под тобой арабский твой тулпар, —
Не пора ль тебе поводья натянуть?
Алпамыш тогда еще одно слово сказал караванщикам:
— Где помощник сметлив — мудр судья всегда.
Если конь — калека, всаднику беда.
Ни ущерба нет от спроса, ни стыда.
Гоните вы чьих верблюдов и куда?
Если знать хотите, правду вам скажу:
Странник я, на месте долго не сижу,
По краям-народам разным я брожу.
Болтунов-задир чванливых не люблю, —
Им без разговоров головы рублю.
Видите — булат на кушаке ношу.
Это чьи верблюды, мне сказать прошу!..
Слова эти услыхав, караванщики между собой перемигнулись:
— Стоит ли нам спор начинать с таким джигитом? Не лучше ли дать ему прямой ответ и отделаться от него?
Так рассудив, сказали они:
— Мозг земли наружу лезет под дождем.
Караван с трудом плетется на подъем…
Девушка о милом думает своем.
Да стоит — не рухнет у героя дом!
Жив скорбящий раб несбыточной мечтой.
Знай: мы ултанбеков караван ведем, —
Ултанбеком был такой приказ нам дан.
Он — не караванщик, не простой чабан, —
Всеконгратским шахом сделался Ултан!
Алпамыш опять слово сказал караванщикам:
— В давние года в Байсун-Конграте был
Самым первым бием-шахом Дабанбий.
Сын, его преемник, звался Алпинбий.
Он после себя оставил сыновей:
Байбури был старший, младший — Байсары.
Шаху Байбури, хотя и был он стар, —
Дал всевышний сына, — то Хаким-кайсар,
Прозван Алпамышем был, когда подрос…
Вам я потому и задавал вопрос.
В племени конгратском я не раз бывал.