Алпамыш
Шрифт:
— Бедняку забота постоянно есть.
Утешенье — в Ай-Тавке румяной есть.
Отданных в калым пятьсот баранов есть,
А еще — кобыла пегой масти есть.
Сват такой, как ты, мое несчастье есть!
За баранов шахских мне в ответе быть.
Я тебя молю, меня не погубить.
Стан Тавки в мечте всегда передо мной.
Долго
Сват, нельзя ль ускорить свадебный наш той?
Видно, ты моей не угнетен бедой!
Отдал за Тавку все стадо Кайкубат.
Прояви свое добросердечье, сват:
Если ты успел весь этот скот сожрать,
То не заставляй меня напрасно ждать:
Раз мне суждена такая благодать,
Можешь Ай-Тавку мне хоть сейчас отдать.
Сказанное мною ты пойми теперь:
Что-нибудь такое предприми теперь, —
К выходу усилья устреми теперь.
Я уже от страсти не в уме теперь!
Что задумал делать, делай — не тяни, —
На Тавке-аим скорей меня жени!..
Ответил Кайкубату на эти слова так Алпамыш:
— Не настанет осень, — розам не отцвесть.
Соловью на куст отцветший не присесть.
Пять ли сот баранов или даже шесть, —
За Тавку-аим такой калым не в честь.
За тобою больше половины есть.
Если ты калым не уплатил сполна,
У меня охоты нет из ямы лезть.
Можешь это в мудрых книгах ты прочесть:
Должен был калым ты начинать с коня.
Хочешь по дешевке шаха дочь иметь?
Не привел коня — так нечего шуметь!
Покидать зиндан нет смысла для меня.
На эти слова Кайкубат Алпамышу так ответил;
— Коль пятьсот баранов — лишь крупица есть,
Жадности твоей где же граница есть?
Сколько на душе забот и страхов есть!
Сколько наказаний мне у шаха есть!
Ай-Тавка моя не чаровница ль есть?
Пегая в остатке кобылица есть, —
Не скажу, конечно, чтоб отборный конь, —
Под хурджун годится, — только с места тронь.
Если
Будет ли тогда конец калыму, сват?
Отдал я тебе все, чем я был богат.
Что б ни приказал ты — я в твоей руке,
Но жени меня скорей на Ай-Тавке!
Алпамыш в ответ такое слово сказал Кайкубату:
— Сердце к положенью твоему склоня,
Так и быть — сочту кобылу за коня.
Ай-Тавку получишь скоро от меня… —
Алпамыш сказал из подземелья так.
— Э, уговорил! — возликовал бедняк.
Повод кобылицы Кайкубат схватил,
Свой хурджун чабаний он с нее стащил,
К самому зиндану он ее подвел,
Наземь на краю зиндана уложил,
Ноги ей арканом накрепко скрутил,
Подтолкнул ногами — и в зиндан свалил.
— Э, теперь сполна калым я уплатил!.. —
Голову задрав, бек Алпамыш глядит,
Как в зиндан кобыла пегая летит.
На лету батыр кобылу подхватил, —
Этим гибель он ее предотвратил, —
Осмотрел — подумал: «Кляча, а не конь!
Все же на удачу есть в зиндане конь…»
Дни прошли — опять явился Кайкубат:
— Чем меня теперь обрадуешь ты, сват?
Кажется, в расчете мы с тобой уже,
Но тоска все та же на моей душе.
Так сидеть в зиндане до каких же пор?
Был ведь между нами твердый уговор!..
Выслушал Кайкубата Алпамыш — и говорит ему:
— Нет, Кайкубат, — не удовлетворен я. — Мал такой калым за шахскую дочь.
А Кайкубат ему чуть не плача:
— Нечего мне больше в калым давать, — сказал же я тебе, — все уже отдал.
— А раз нечего больше давать, торговлей займись, — говорит ему Алпамыш. — Что выручишь, мне принеси.
— Чем торговать буду? — взмолился Кайкубат, — где мне товар взять?
— Э, — говорит Алпамыш, — товар я тебе дам. Вот смастерил я из костей несколько чангавузов, — девушки любят на чангавузах играть, — поди продай.
Алпамыш из зиндана выбросил наверх сделанные им чангавузы, — Кайкубат собрал их, в хурджун положил, — подумал:
«Янги-базар Тавкой управляется, — сорок ее девушек наблюдают за базаром, потому и другие девушки любят собираться там. Пойду на Янги-базар, — продам скорее».