Алмазные нервы

Бурцев Виктор

– Хороший парень, – решительно заявил Артем. – А с чего это он вам понадобился?

– А с того, что он из вашей тройки остался один-единственный на свободе, и его сейчас будет упорно ловить якудза. Поэтому я бы советовал тебе его разыскать. И объяснить, что к чему. Ясно?

– Ясно.

Мы выехали с клубной стоянки и помчались по проспекту, обгоняя общественный транспорт. Впереди, как я заметил, пристроилась милицейская машина с мигалками и ультразвуковыми пугалками. Шеп устроил выезд весьма организованно, ничего не скажешь, даже неких коррумпированных ментов пристроил. Что гарантирует проезд по Москве без встревания в пробки и пререкания с дорожными патрулями.

Но и Шеп не мог

предугадать, что случится дальше.

Наша машина шла третьей, после микроавтобуса и милиции. За нами ехала вторая легковушка, с Шепом, а за ней – еще два микроавтобуса. И когда мы свернули с проспекта на улицу Космонавтов, я подумал: а какого черта? Можно было и дальше пилить по проспекту, тем паче все встречные-поперечные разбегаются перед ментовской тележкой. Но нет, милицейский «опель» свернул на Космонавтов, а за ним, помедлив, свернул и микроавтобус.

Когда он исчез в огненно-красной вспышке, я машинально закрыл глаза и потому не ослеп. Это был управляемый снаряд типа «шершень» или «москит», насколько я разбирался. Не дожидаясь продолжения, я вышиб дверь телом Артема – с закрытыми глазами я не видел, жив ли он и как себя чувствует, но сознавал, что вне салона ему будет лучше. Покатившись по асфальту, я услышал визг тормозов и грохот сминаемого железа – то ли в нашу машину въехал лимузин Шепа, то ли в его – конвойный микроавтобус. Затарахтели очереди, с шипением метнулись над головой залпы метателя. Не Тройка ли вступил в игру?

Я открыл глаза и убедился, что сквозь танцующие фиолетово-оранжевые круги вижу сносно. Артем лежал ничком совсем рядом, и я поволок его под прикрытие каких-то толстых труб, торчавших из стены и уходивших в землю. Парень был жив, но, кажется, временно потерял зрение.

– Чего там? – довольно спокойно, если учитывать ситуацию, спросил он.

– Хреново там! Лежи! И глаза не открывай.

Я выволок свой «джи» и осторожно выглянул из-за угла, чтобы не попасть под случайную или неслучайную пулю. Микроавтобус, а вернее, то, что от него осталось, жирно чадил. Пламя уже улеглось, а дым то и дело прочерчивали пунктиры очередей и голубые всплески залпов метателей. Замыкающий микроавтобус пятился назад, пытаясь ретироваться на проспект, но тут же и он скрылся в неожиданно распустившемся бутоне огня. Нас заперли в узенькой улице, словно в бутылочном горлышке. И сделали нас как детей: милицейская машина, шедшая впереди, просто была не та, что заказал Шеп. Или та, но с другими людьми. Или с теми же людьми, но работающими теперь не на Шепа. Старая как мир история. И главное, что такое развитие событий не просчитаешь.

Я порадовался тому, что снова успел зажмуриться на сотую долю секунды раньше, чем рвануло. Взрывная волна обдала меня жаром и приложила о шершавую стенку, но это все было ерундой. Подхватив Артема, я на ощупь стал пробираться вдоль стены вперед. Пока тут все в дыму, есть шанс. Они ждут, что мы побежим на проспект, а не в глубь этой чертовой Космонавтов. Но мы поступим иначе.

Я опять открыл глаза. Круги плясали, но видеть я все же мог. Артем, которого я придерживал за шиворот, брел, спотыкаясь, но пистолет из рук не выпускал.

– Стреляй на звук, – велел я. – Тут наших быть не должно.

Мы протиснулись мимо пышущих жаром остатков микроавтобуса. Дым ел глаза, но уже рассеивался, а значит, нужно было спешить.

31. Артем Яковлев. Кличка Аякс.

Программист.

Без места работы

К взрыву я был не готов, поэтому некоторое время со спокойствием обреченного на смерть созерцал красивые цветные пятна перед глазами и медленно считал до ста. В это время мое тело было объектом самых разнообразных

действий. Что-то грубо двинуло меня в бок, и я с хрустом вывалился наружу. Я как раз дошел до двадцати. На протяжении следующих тринадцати цифр меня волокли по каменному крошеву. На пятнадцатой цифре меня уронили лицом вниз. В таком положении я находился до тех пор, пока не досчитал до ста. За это время со мной в принципе ничего не происходило, если исключить постоянную стрельбу вокруг и редкий по своей изысканности мат кого-то поблизости.

По всему выходило, что мы в очередной раз попали на разборки.

Я открыл глаза. По всему обозримому пространству проплывали клубы дыма. Дым разъедал полуослепшие глаза и мешал дышать. Горло разрывал колючий кашель.

– Чего там? – спросил я у Кости, который то появлялся, то исчезал в поле моего зрения.

– Хреново там! Лежи! И глаза не открывай. И тут полыхнуло еще раз.

– Ну мать твою… – прошептал я, разглядывая белое пятно перед глазами. – Ну твою же мать.

И снова завел счет до сотни. Константин решил сменить место дислокации. Он тащил меня за шкирку, как терьер дохлую крысу. Я особенно не сопротивлялся, но «стечкин» на всякий случай вытащил. Откуда я знаю, куда он меня тащит… Он истолковал мое поведение по-своему и деловито посоветовал:

– Стреляй на звук, тут наших быть не должно.

Ну нормально! Быть не должно! Ваших-то, может быть, и не должно… А наших?

Справа бухнуло, и меня швырнуло на что-то мягкое. Мягкое пискнуло и стало вырываться, активно пихаясь локтями. Я откатился куда-то в сторону. И просто чуть не заплакал от обиды, глаза не видели ничего, кроме абстрактного разноцветья. Теперь даже на звук стрелять невозможно. Я потерял ориентацию. Так под пули выползешь – и кранты.

Однако муть и круговерть перед глазами начали рассеиваться. И к моменту, когда я в очередной раз подошел в своем внутреннем счете к цифре сто пятьдесят, зрение восстановилось настолько, чтобы разглядеть окружающее.

Клубы дыма по-прежнему закрывали все обозримое пространство. Я сидел на груде какого-то ароматизирующего мусора. Он плотным слоем покрывал небольшой закуток. Стрельба продолжалась. Невдалеке валялась куча тряпья, бывшая ранее человеком.

– Жертвы среди мирного населения, – произнес голос из-за плеча.

Я обернулся. Позади меня сидел Таманский в напряженной позе и смотрел куда-то в сторону. Я отследил его взгляд и обнаружил, что около другой стены сидит на корточках Мартин и очень сосредоточенно наблюдает за Таманским через прицельную рамочку его же собственного «джи-68».

– Я бы не рекомендовал стрелять из этого оружия со столь короткой дистанции, – спокойно сказал Константин. – Это может плохо кончиться для всех нас.

– Верно, – так же спокойно подтвердил Мартин. – Но ничего другого под рукой просто нет, а сомневаться в том, что я спущу курок, если ты пошевелишься, не советую. Конечно, приятно умереть героем, красиво, но есть ли смысл делать это именно сейчас?

– Наверное, нет. – Таманский посмотрел на меня. – Какие будут планы, командор?

Я прислушался к постепенно затихающей стрельбе. Послышалась милицейская сирена. И не одна. В течение нескольких минут весь квартал оцепят.

– Уходить надо, – сказал я. – Кто это там? – Я указал на труп.

– Это бомж. Когда они взорвали тачку Шептуна, ты на него упал. На бомжа, а не на Шептуна. Он под пули и рванул. Жертвы среди мирного населения. Кстати, рискну напомнить, что времени у нас в обрез.

– Угу… Мартин, отдай ствол. Мартин, ни слова не говоря, протянул мне оружие.

– Не мне. Ему.

Так же молча Мартин отдал «джи-68» Константину.

– Здорово, – пробормотал тот. – Просто здорово. Скажи ему, чтобы батарею тоже отдал.