Алмаз моей мечты
Шрифт:
У Серафимы от величия этого места закружилась голова. Чтобы прийти в себя, она закурила и огляделась по сторонам. Кругом люди, много людей, где-то играет музыка, совсем рядом идет бой на мечах и пасутся лошади. Сбоку она обнаружила сцену, а возле нее – небольшую толпу. Кажется, там шли какие-то конкурсы.
В другой стороне раскинулась целая улица из тентов и шатров, и Серафима направилась туда. Как оказалось, там устроили что-то вроде торгового городка. Разглядывая украшения из камня и дерева, старинные платья и маски, она даже забыла о слежке, но, почувствовав сверлящий взгляд,
Действовала Серафима молниеносно. Быстрым шагом дошла до конца торговых рядов, изобразила величайший интерес к лавке с куклами ручной работы, а потом одним движением отпрыгнула вбок и побежала.
Торговая улочка была образована двумя рядами матерчатых тентов, между которыми извивалась каменная дорожка. Получилось что-то вроде навеса под открытым небом, внутри которого шла торговля. Серафима рассчитывала на эффект неожиданности. Преследователь наверняка не знал, что жертва его почуяла, а потому расслабился. Девушка пробежала вдоль тентов, лавируя между людьми, вновь забежала под навес и увидела впереди суетливо мечущуюся фигуру. Не поймешь, то ли мужчина, то ли женщина: джинсы, свободная рубашка навыпуск, бейсболка.
«Ага, доигрался!» – мелькнула у Серафимы злорадная мысль.
Человек в клетчатой рубашке скрылся из виду, наверное, помчался вперед, в сторону горы. Что ж, прекрасно.
У Серафимы было достаточно времени, чтобы заняться маскировкой. Она притормозила около лавки, где выдавали напрокат самую разную одежду: платья, рыцарские латы, остроконечные колпаки и мантии звездочетов, римские тоги и греческие туники… Костюмы занимали все пространство шатра, и от их разнообразия разбегались глаза.
Серафима неторопливо обошла ряды, сняла с вешалки длинное шелковое платье «в пол», темно-зеленое, с белой пеной кружев. Переоделась за шторкой, распустила волосы и повязала на лоб шелковую ленточку.
Теперь ее родная мама не узнает!
Расплачивалась Серафима под перекрестным огнем жадных мужских взглядов. В другое время это бы здорово подняло ей настроение, но сейчас ее обуял азарт погони. Она вышла на улицу и осмотрелась, прикрыв глаза ладонью от яркого солнечного света.
Кругом толпы людей, гремит музыка, зазывалы приглашают посетить то оружейную мастерскую, то кузницу, стоит невероятный шум, а поблизости – ни одного человека, похожего на преследователя. Но впереди мелькнул кусочек клетчатой ткани, и Серафима поспешила туда, расталкивая толпу локтями. Теперь они поменялись местами.
Человек в бейсболке и больших солнечных очках методично и торопливо прочесывал все шатры, попадающиеся на пути. Серафима нашла удобное местечко на возвышении, села на валун и курила, наблюдая за бывшим преследователем. Черт, понять бы еще, мужчина это или женщина! Но бесформенная одежда и очки отлично скрывали все, что нужно.
Неизвестный метался, теряя терпение и нервничая. Он толкал людей, чуть не сшиб с ног древнюю бабусю и разметал группу иностранцев. Серафима искренне веселилась, глядя на его маневры. Потом клетчатая рубашка почти исчезла в толпе, и девушка поспешно сползла с валуна, пытаясь не потерять человека
Таким манером они прочесали половину палаточного городка: клетчатая рубашка впереди, Серафима, упорно державшая дистанцию, чуть поодаль. Через час журналистка уже умирала от жажды и проклинала активного преследователя… Точнее, человека, которого теперь преследовала она. А еще через час она вернула платье, получила обратно свою одежду и покинула крепость, очень собой довольная.
Итак, клетчатую рубашку она помучила и оставила с носом, правда, никакой пользы это не принесло. Но теперь она хотя бы знает, как выглядит этот ее преследователь, и в будущем будет осторожна.
Серафима обнаружила, что стерла ноги в кроссовках, запылилась с головы до ног и где-то ободрала коленку. Но больше всего ей сейчас хотелось пить. Литр воды со льдом, а лучше два. Поэтому она зашла в кафе, заказала воду, отдельно лед в низком стакане и полчаса наслаждалась, вынашивая планы мести один другого страшнее.
…Наутро обнаружилось, что вода и лед сыграли с Серафимой злую шутку. В зеркале отражалась красная опухшая физиономия с лихорадочно блестящими глазами. Пощупав лоб, девушка поняла, что у нее температура, а горло болело так, словно она вчера поужинала толченым стеклом.
– О нет, у меня ангина! – горестно просипела Серафима и отвернулась от жуткого отражения. Только этого ей сейчас не хватало для полного счастья!
К завтраку она спустилась, стараясь не попадаться никому на глаза. Ее видом сейчас можно было пугать впечатлительных детей, а как испугался бы Ник – и подумать было страшно. Поэтому Серафима забилась в угол, занавесила лицо волосами и попыталась не скончаться прямо за столом.
Холл быстро наполнялся людьми, и вскоре на нее никто уже не обращал внимания. Шумное польское семейство служило отличным прикрытием – они так громко переговаривались и суетились, что остальные постояльцы совершенно терялись на их фоне.
Горничная принесла клеклые оладьи с джемом и кружку кофе с молоком. Серафима без аппетита поела, каждой клеточкой ощущая, как поднимается температура.
Ника в столовой не было: наверное, отсыпается после бурной ночи. Или вообще уехал куда-нибудь. Зато присутствовали Жирдяй и Хорек, которые так и зыркали в сторону Серафимы. Обоих украшали ссадины, заработанные в недавней битве, так что взгляды были далеко не безобидными.
Под конец завтрака в столовую спустился муж красотки Камиллы. Он был в майке и спортивных штанах с растянутыми коленками, очки беспомощно задраны на лоб, а весь вид выражает недоумение и растерянность.
– Садитесь, пожалуйста, вон там свободный столик, – дружелюбно сказала одна из горничных, выходя из кухни с подносом.
– Да-да, – пробормотал тот невнятно, но садиться не стал, а замер столбом посреди холла.
Серафима отложила вилку и внимательно посмотрела на дядьку. Тот был явно напуган: руки тряслись, а лицо казалось совершенно белым, даже несмотря на свежий загар. Постояльцы дружно перестали жевать и уставились на беднягу.
– Чего это с ним? – громко спросила одна из женщин. – Напился, что ли?