Алмаз моей мечты
Шрифт:
– На Садовую отвезете? – Алла уже подошла к таксисту. – Сколько? Что? Да вы с ума сошли? Это грабеж средь бела дня!
Она ловко сторговалась на половину суммы, очень довольная повернулась к Серафиме и взяла у нее чемодан.
– Видали, как с ними надо? Ладно, спасибо за помощь. Счастливо вам отдохнуть.
– Желаю удачи. – Серафима махнула рукой и побрела к гостинице. Уже возле ворот она обернулась и увидела, что Крысеныш наклонился к открытому окну и что-то говорит Алле. Из окошка высунулась рука, показала остолбеневшему Крысенышу кукиш, и
Глава 18
Затворническая жизнь продлилась до обеда следующего дня. Серафима заперлась у себя, закрыла шторы, включила телевизор – чтобы не было так удручающе тихо, и раскопала в сумке купленный утром детектив. Книга про похождения бравого сыщика Максима Николаева и его подружку Лидочку оказалась неожиданно интересной, и за чтением она не заметила, как наступил вечер. Потом часов до трех ночи Серафима смотрела телевизор – один за другим шли американские сериалы, а потом легла спать.
Утром обнаружилось, что у нее закончилась питьевая вода, пришлось спускаться вниз. Она купила у администраторши два литра минералки, сообщила, что не будет завтракать – у нее в номере еще оставался хлеб, плавленый сыр и пара помидоров.
По лестнице она поднималась, сосредоточенно глядя под ноги, и размышляла об отпуске, который в этом году не удался по всем статьям… Навстречу кто-то спускался, Серафима отодвинулась, по-прежнему глядя в пол, что-то пробормотала – и вдруг узнала обувь человека. Навороченные кроссовки из модного московского магазина! Ник!
Она шарахнулась, словно столкнулась с прокаженным. Лицо у Ника было таким же испуганным, как будто не Серафиму он увидел, а привидение, бряцающее цепями. Он выглядел помятым, невыспавшимся…
И все равно был потрясающе красив.
– При… привет, – промямлила Серафима, отводя глаза.
– Доброе утро, – бормотнул Ник, и девушка даже сморщилась от запаха перегара.
– Милый, подожди меня, я не успеваю! – В пролете лестницы показалась высокая, модельной внешности блондинка, с ног до головы одетая по последней моде. Белокурые ангельские кудряшки обрамляли такое же ангельское личико. – У вас тут ужасные лестницы!
Серафима едва не потеряла сознание от ужаса. Что это такое? Что это за девица?!
– Не надо было тебе вчера столько пить… – ворчала та, перебирая копытами.
– Вижу, вечер удался, – процедила Серафима и рванула вверх, едва не сбив с ног ангелочка.
– Де-евушка, поосторожнее! – протянула ангелочек растерянно.
– Серафима! – Ник кинулся вслед за ней. – Подожди! Это не то, что ты подумала, у нас с ней ничего не было!
– Да мне абсолютно все равно, хоть полк проституток приводи! – рявкнула она и прибавила скорости. Ник что-то говорил ей вслед, но она уже не слушала.
Очутившись в номере, она упала на кровать, переводя дух. Ее всю трясло от злости. Нет, ну что за фрукт! И как она могла втрескаться в подобного типа?
Выпив залпом два стакана воды, Серафима немного успокоилась, пришла в себя и мрачно решила,
Она позавтракала, приняла душ, выкурила сигарету и принялась за следующую книгу, волевым усилием отгоняя мысли о Нике, гигантском алмазе и всех жуликах мира, вместе взятых. Но детектив скоро закончился, и ей стало скучно. В номере было душно, тесно, и приступ клаустрофобии был не за горами.
Днем, когда в гостинице как раз начинали обедать, Серафима вдруг услышала странные звуки. Кто-то суетливо бегал по коридорам, шумел, хлопали двери, озабоченно переговаривались люди. Она твердо решила ни на что не реагировать и включила телевизор. Получив дозу гадких новостей (взрывы, теракты, доллар падает, гаишники берут взятки), она прислушалась и поняла, что светопреставление в «Приюте» продолжается.
«Пожалуй, „Приют“ – не самое удачное название для этого безумного заведения», – сказала себе Серафима и прислушалась.
Женский голос причитал где-то в отдалении, неподалеку от Серафиминой двери бубнили голоса, тянуло сигаретным дымом. Хлопнула дверь, потом другая…
Пожалуй, таким манером она проворонит конец света. Может, в гостинице заложена бомба и уже началась эвакуация, а она тут сидит взаперти и ни о чем не подозревает!
Решив временно прервать свое затворничество, Серафима выглянула в коридор. Там стояла группка постояльцев, оживленно что-то обсуждающих. Молоденькая горничная разговаривала с каким-то парнем и попеременно то краснела, то бледнела. В конце коридора журналистка увидела Жирдяя, который торчал в дверях своего номера, а рядом с ним стоял тот самый толстый милиционер, чей разговор Серафима подслушивала в незабвенном служебном туалете.
Бог ты мой, что опять приключилось?
Она осторожно выскользнула из номера и просеменила к лестнице. В холле творилось форменное безобразие, напомнившее журналистке утро после убийства Геннадия Рощина. Милиционер, который скучающе писал что-то в протоколе, рыдающая администраторша, резкий запах корвалола и растерянные люди, которые вместо обеда получили очередное потрясение.
Серафима не успела ни толком оглядеться, ни расспросить кого-нибудь, кто мог бы объяснить ей, что тут происходит. Ее тут же отловил парень в штатском, но с таким профессионально цепким взглядом, который выдавал в нем сотрудника милиции.
– Девушка, вы здесь проживаете?
– Если это можно так назвать, – вздохнула она. – Да, проживаю.
– Прошу вас ответить на несколько вопросов. – И он указал на ближайший столик. – Пожалуйста, присаживайтесь.
Какая великосветская вежливость! Серафима послушно села.
– Вы знакомы с Максимом Мелентьевым?
– Нет! – искренне ответила Серафима. – Первый раз слышу.
– И что, вы никогда не видели его в гостинице? Сколько дней вы уже здесь находитесь?
Она быстренько подсчитала, и вышло, что в гостинице она жила уже девять дней.