Алмаз моей мечты
Шрифт:
Ох, чует ее сердце, из-за дурацкого обыска в доме Иванцова все пойдет кувырком. Все равно ничего толком Серафима так и не узнала, зато проблем заполучила больше чем достаточно. Теперь это злосчастное окно будет ассоциироваться именно с преступником, и, может, следствие из-за этого пойдет по неверному пути.
Но признаваться в содеянном никак нельзя! Серафима на секунду представила, как рассказывает милиции о том, что тайком проникла в дом Сергея Иванцова, а потом, крадучись, словно вор, влезла в гостиницу через окно.
Да они
От такого невезения Серафима едва не застонала. Ей срочно требовалось успокоиться, а для этого хорошо бы выйти на улицу и покурить. На терраску уже выползли несколько постояльцев, они дружно дымили и обсуждали последние новости. Серафима отвернулась от них, чтобы никто не заметил ее бледного лица и лихорадочно блестевших глаз, и принялась глазеть в окно. Через него было хорошо видно все, что происходит в холле, в том числе и голубоглазого красавчика.
Он стоял на том же месте, откуда пять минут назад прогнали Серафиму, и явно прислушивался к тому, как допрашивают администраторшу.
Здрасьте, приехали! А этому-то что надо? Он как-то связан с преступлением или просто любопытствует?
Щелчком отшвырнув недокуренную сигарету, журналистка вошла в холл и пригляделась к красавчику. На его лице было написано отчаяние пополам с растерянностью, потому как администраторша и мент, наученные горьким опытом, почти шептались и парень ничего не мог услышать.
Серафима даже пожалела его: такой несчастный вид был у красавчика.
Что ж, парня стоит взять на заметку. Ведет он себя весьма странно, и хорошо бы узнать, какого черта его так интересовал разговор тетки и толстяка.
«Хм, а сама-то, можно подумать, не подслушивала! – сказала себе Серафима, но тотчас возразила: – Но ведь мне и в самом деле было нужно! И я-то точно знаю, что никого не убивала!»
Глава 5
Через час представители органов убрались из гостиницы, к великому облегчению постояльцев, которые не смогли сдержать дружного радостного возгласа. Завтраком их так и не накормили и, кажется, не собирались, поэтому народ потянулся к выходу и разбежался по близлежащим кафешкам.
Не стала исключением и Серафима. Она отправилась, разумеется, в неизменный «Байкер», к которому успела привыкнуть и даже прикипеть душой.
Ярик был на месте. Сонный, но страшно обаятельный, он трепался с двумя пигалицами в бикини, которые потягивали кока-колу со льдом.
Серафима уселась на высоченный стул, по традиции попрыгала на пружинящем сиденье и махнула казанове рукой:
– Привет труженикам полей!
Ярик тут же метнулся к ней и припал к ручке. Серафима с удовлетворением проследила за ревнивыми взглядами девиц. Пустячок, а приятно.
– Привет, красотка. Что будешь? Оранжад? Виски? Кипяченое молоко?
– Яичницу с беконом и гренки, – велела Серафима. – И кофе тащи побольше, иначе мне крышка.
– Ага, вижу, у
– Как жаль, что некоторые не умеют вовремя остановиться и клеятся к молоденьким мальчикам, хотя им пора уже на подтяжку фейса записываться, – демонстративно пробормотала одна из пигалиц. Серафима, не сдержавшись, расхохоталась.
Когда Ярик вернулся с заказом, девчонок уже не было.
– Ты что, клиентов моих разгоняешь?
– Очень надо, – пробормотала Серафима, с наслаждением разглядывая огромную, словно луну, яичницу с розовыми вкраплениями бекона. – О, какой кайф!
– Ты ешь, ешь, а потом расскажешь мне, кого у вас там в «Приюте» замочили.
– А ты-то откуда знаешь? – Серафима вытаращила на него глаза, забыв проглотить кусок.
– Ну, детка, спроси что поумнее. Городишко тут маленький, всем все известно. Менты мимо нас промчались как на пожар, а в таком количестве они только на убийства и выезжают.
– Ну вот, а я хотела тебе новость рассказать.
– Так расскажи, а то я толком ничего и не знаю.
И Серафима, жуя яичницу, посвятила Ярослава в суть дела, разумеется, не сообщая ничего о своей вчерашней вылазке в тыл врага. Хотя и горела желанием хоть с кем-то поделиться, но – по зрелом размышлении – сочла это излишним.
В конце концов, с Яриком она знакома от силы четыре дня, а дело крайне серьезное.
– Весело. – Парень уселся напротив и принялся деловито протирать пепельницы. – У вас там, наверное, народ шмонают?
– Не сказала бы. Вроде как преступник со стороны, влез в гостиницу через окно, – неуверенно промямлила Серафима.
– А кого кокнули-то?
– Да парня одного, Рощин его фамилия.
– Что мне фамилия? Зовут как? Внешность?
– Ярик, а тебе-то зачем? – с подозрением осведомилась Серафима.
– Интересно же! Не часто у нас тут убивают.
– Интересно ему! Геннадием парня звали. Лицо красное, круглое, причесочка такая… прилизанная. Молодой, лет тридцать.
– Ага, помню такого, заходил, – тут же отреагировал Ярослав. – Он тут уже не первый год отдыхает.
– Как, ты его и раньше тут видел?
– Ага, в прошлом году.
– Слушай, Яр, как-то мне не верится, – медленно произнесла Серафима. – На этом побережье тысячи людей отдыхают, ты что, всех помнишь?
Ярослав вытащил пачку сигарет из кармана потертых джинсов, оглянулся, не видит ли кто (барменам запрещалось курить на рабочем месте), и придвинул поближе пепельницу.
– Во-первых, ты мыслишь московскими мерками, – сказал он веско и пустил дым элегантными колечками. – Там действительно никто друг друга не знает. Но я работаю здесь уже третье лето, и, поверь, каждый год мелькают одни и те же лица. Во-вторых, у меня очень хорошая память, а работа такая, что постоянно приходится общаться с людьми. Да и потом у этого Геннадия рожа примечательная очень… была. Ну что, я удовлетворил твое любопытство?