Альма
Шрифт:
Это не преувеличение. С позиции Владимирского пехотного полка солдатам был хорошо виден праздник смерти на Альминском мосту.
«Мы взяли под приклады. Двинулись они на мост, и вся наша артиллерия открыла по ним огонь, так и рвет у них ряды; на мосту смерть такая, что и — боже мой! — нам виднехонько».{564}
Дивизия Эванса в дыму потеряла направление наступления. Бригада генерала Пеннефаттера неожиданно превратилась в дивизию, получив в свои боевые порядки два «бродячих» пехотных полка из 3-й дивизии.
Зато потерялся 95-й Дербиширский полк. Попав в дым горящего Бурлюка «Лесники
Но и это было не всё. Потеряв возможность двигаться вперед, оставшись на совершенно открытом месте, 95-й полк понес серьезные потери от огня русской артиллерии. Из 11 раненых офицеров полка больше половины имели тяжелые ранения, у двоих были оторваны конечности. В истории с Дербиширским полком много непонятного, но совершенно ясно одно: потеряв ориентировку в дыму горящего Бурлюка, войдя в границы другой бригады и длительное время просто топчась на месте, полк оказался буквально разорванным огнем русских орудий.
Шедший в двухстах метрах впереди 55-й полк страдал не менее. Офицеры попросили командира полка полковника Уоррена слезть с лошади и не подвергать себя опасности, но он словно оцепенел и не двигался, хотя ядра, пули и осколки гранат пролетали рядом с ним. Он не пошевелился даже когда картечная пуля сорвала с его плеча эполет.
В результате нескольких попыток выйти из обстрела «лесники» оказались левее и сзади 7-го Королевского фузилерного полка — перед самым мостом через Альму. Дым, разъедающий глаза, и невыносимое пламя перекрыли фронт движения дербиширцев — и до конца сражения они действовали изолированно от своей бригады. Естественно, что ни о каком строе говорить уже было нельзя. Все красивые красные шеренги, изображенные на многочисленных рисунках английских художников, — вымысел. Одно из немногих, в чём нельзя не согласиться с Кинглейком, это его определение построения большинства британских батальонов в этот момент «толпа». То, что биограф Раглана прав, можно убедиться, взглянув на один из небольшого числа рисунков, сделанных участниками сражения. Один из них — капитан Генри Клиффорд. Сомнений нет, Кинглейк прав.
55-й полк хоть и отбился от своей бригады, но сумел появиться впоследствии «в нужное время и в нужном месте», поддержав попавший в тяжелое положение 7-й полк. Но и его потери были тяжелыми. Майор Роуз, который в ходе наступления не расставался с молитвенником, был смертельно ранен и найден уже умершим в винограднике.
Вторым к батальонам, обложившим мост, «прибился» 30-й полк, тоже одним из первых попавший под огонь русской артиллерии. Кстати, и ему неприятностей добавили стрелки Бородинского полка.
Адамс оказался прав, отправив 41-й и 49-й полки обходить горящую деревню справа, почти смыкаясь с французами. Для них дым пожара сыграл даже некоторую положительную роль, прикрыв от огня русской артиллерии, сделав потери незначительными.{566} По воспоминаниям капитана 41-го Уэльского
Пожар Бурлюка сделал свое коварное дело. Название этой никому до сражения неизвестной деревни вошло даже в теорию военного искусства как пример действий у селений, прикрывающих переправу через реку.{568}
На руку русским оказалось и направление ветра. Признаюсь, у меня нет метеосводки на 8 (20) сентября 1854 г., но определить его в этот день и сегодня не так сложно, как это кажется некоторым из моих «дежурных» критиков. Просто нужно внимательно читать то, что пишут участники сражения. Такие детали помогают восстанавливать истину. А «метеорологов» как минимум двое. Например, Бейтнер, говоря, о выдвижении Московского пехотного полка к назначенной позиции вдоль расположения русских войск, упомянул ветер, дующий в лицо. Фронт полка, развернувшись к морю, ощутил, как ветер с него «…помчался на нас сильными порывами».{569} Английский лейтенант Пид говорит о легком бризе, дувшем вдоль долины.{570} Как видите, направление и даже силу ветра определить несложно: нужно лишь внимание и желание.
Даже тем, кто, казалось, был вдалеке, было не легче. Лейтенант Роберт Хибберт в километре от огня ощущал себя оказавшимся на открытом месте во время шторма, сопровождавшегося сильнейшим градом. Все бы ничего, но свинцовые градины укладывали на землю то одного, то другого солдата.
Дым закрыл всю долину так плотно, что солдаты шедшей последней 4-й дивизии не видели ничего происходившего впереди. До них доносились только оглушительные выстрелы русских тяжелых орудий, на фоне которых выстрелы британских 9-фунтовых орудий выглядели слабым треском.{571}
Выходившие из дыма английские солдаты внезапно для себя оказывались под пулями стрелков и бородинцев или попадали под беспощадную картечь русских батарей. Все, кто выскакивал из дыма и появлялся перед фронтом Бородинского полка, ружейным огнем и картечью загонялись обратно. Тела некоторых английских пехотинцев были обнаружены после сражения сильно обгоревшими среди остатков построек. Очевидно, это были раненые, которые либо не смогли из-за потери сил покинуть места пожара, либо потеряли сознание в дыму.
Преимущество нарезных «Энфилдов» было сведено к нулю. Превосходство же менее дальнобойных, но более скорострельных ружей образца 1845 г., которыми в основном была вооружена русская пехота, не могло реализоваться в полной мере по причине устаревшей тактики: залпы батальонных колонн были громкими, но малоэффективными.
Некоторые британские историки называют дым горящего Бурлюка одной из главных причин, затруднивших выполнение задачи, приведшей к тому, что первая атака британцев захлебнулась еще на подходе к Альме.