Аллигат
Шрифт:
Сёстры считались богатыми невестами. По слухам, поместье их покойного отца приносило в год около четырёх тысяч фунтов дохода — большое богатство в глазах провинциалов.
— Книга в подарок — разве это плохо? — возразила Ольга. — Если, в данном случае, она не кулинарная.
«Мама» сдавленно пискнула, быстро прикрыв рот веером, а Ольга отвела глаза от сестёр.
Откровенно говоря, она не могла понять, что мог найти в любой из них Мартин, кроме их молодости? Старшей, Конни, на вид можно было дать года двадцать четыре. Среднего роста, худощавая и с виду болезненная, она была в тёмном глухом платье
Типичный Синий чулок, — дала ей определение Ольга.
Ирэн отличалась от сестры, как небо от земли. Лет двадцати, с красиво уложенными светло-русыми волосами, она была выше и выглядела живее. Восторженное выражение на кукольном личике сменялось недовольной гримасой, когда Конни одёргивала её за полу лёгкого кремового платья. Милый нежный румянец сменялся бледностью, а глаза наливались слезами. Впрочем, ненадолго. Скоро всё повторялось.
Детский сад, — не преминула сделать вывод «виконтесса».
Ольга гадала, кого из сестёр выберет граф?
Любая из них станет самой счастливой, — мрачно подумала она. Мартин, как истинный джентльмен, сделает всё, чтобы окружить молодую жену заботой и лаской. Ревность гремучей змеёй ворочалась в груди, отравляя своим ядом.
Глянув на Стэнли, представила каждую из сестёр в роли его мачехи. Картинка получилась комичной.
— Твой туалет произвёл фурор, — придвинулась ближе «мама», закрывая нижнюю часть лица веером.
— Не заметила, — тихо ответила Ольга. Ни одна из женщин не показала и вида, что на виконтессе надето что-то необычное. Лишь Саманта, шурша пышными складками платья цвета спелой сливы, сложив губки бантиком и тряхнув длинными кудрями, посетовала на то, что подруга не продемонстрировала ей обновку й первой. Она ощупала цветы и уточнила, не у мадам ли Леру Шэйла делала заказ. На что Ольга отрицательно качнула головой и искусно сменила тему.
— Это и есть фурор, — довольно щурясь, усмехнулась Венона, поправляя перекрутившийся цветочный браслет.
Семейный круг графа Роулея показал «виконтессе», какой должна быть полная добропорядочная викторианская семья.
Отец семейства — солидный приветливый человек в возрасте и его супруга выглядели гармонично.
Как раз тот случай, — подумала Ольга, — когда говорят, что муж и жена — одна сатана. Они подходили один другому не только внешне, но и в их тёплом обращении между собой не было намёка на лицемерие или неискренность.
Саманта беззаботно улыбалась и лениво играла веером, рассматривая присутствующих. Задержав взгляд на Стэнли, капризно надула губки и вздёрнула бровь. Заметив, что на неё смотрит Ольга, она смутилась и перевела взор на брата.
Джеймс… Молодой человек вызвал у «виконтессы» противоречивые чувства. Едва ли старше Стэнли, такой же рослый и хорошо сложенный, с точёными чертами лица и карими глазами. Без единственной эмоции на лице, он казался холодным и бесчувственным. Как удалось Шэйле поймать его улыбку и запечатлеть на бумаге, оставалось загадкой. Загар придавал его лицу немного хищный вид. На фоне бледнолицых гостей, молодой мужчина выглядел необычно и эффектно.
Другие две семейные графские пары с мало примечательными лицами ничем не выделялись. Солидные господа
— Ты только посмотри на неё, — тихонько фыркнула «мама», косясь на спутницу герцога Грандовера. — И что он в ней нашёл?
Ревнует, — вздохнула Ольга, не слишком откровенно поглядывая на Мариам. Никаких особых чувств со стороны его светлости к графине она не заметила. Аверилл не выделял её и не опекал, как бы делал это со своей избранницей. А вот леди Линтон всячески пыталась подчеркнуть своё расположение к мужчине.
— По-моему, здесь односторонний интерес, — попыталась успокоить Венону «дочь».
— Назойливая какая, — не могла успокоиться раскрасневшаяся маркиза, нервно обмахиваясь веером. — Будто муха.
В салоне становилось душно. От множества свечей и горящих ламп было светло, как в солнечный день. Пахло нагаром. Воздух наполнился ароматом смешанных женских духов. В открытые двери из столовой залы вливался запах приготовленных блюд.
— Вы предвзяты, — Ольга не стала подогревать антипатию «мамы» к графине. — Со стороны всё выглядит благопристойно. Они не больше, чем друзья.
— Друзья? Да она повсюду следует за ним. Сама только что хвалилась, что на следующей неделе идёт с лордом Грандовером в оперу. Напросилась, конечно.
— Давайте и мы напросимся к кому-нибудь… куда-нибудь, — улыбнулась «виконтесса», заканчивая разговор, думая, что и она бы с удовольствием сходила в оперу. Попробуйте заставить такого мужчину — как Грандовер — сделать что-то против его воли. Но озвучивать это она не стала. Лишь задумчиво протянула: — Ещё не вечер.
Церемония «награждения» именинника ценными подарками закончилась. Прозвучали последние аккорды и музыка стихла. Раздались аплодисменты. Торжественная часть завершилась. Хозяин пригласил всех к пиршественному столу.
Глава 38
Висевшая над столом люстра из хрусталя с многочисленными канделябрами освещала до блеска начищенные столовые приборы. Свет играл в точёных гранях запотевших графинов с винами. Сверкали без единого пятнышка бокалы и стаканы. В ведёрке со льдом охлаждалось шампанское.
Дамы откладывали веера и снимали перчатки, оценивающе осматривая впечатляющее разнообразие сервированного стола. Их ждал незабываемый вкус блюд из четырёх перемен. Слуги при способе подачи «в обнос» будут предлагать каждому гостю отведать то кушанье, которое он выберет из блюда для раздачи. Это было гораздо удобнее, чем загромождать стол одновременно всеми яствами. Да и еда, предназначенная для употребления в горячем виде, не остынет раньше времени.
Холодные закуски и мясная нарезка — одни из главных блюд праздничного стола — на красивых больших тарелках были призваны вызвать у гостей чувство восторга и здоровый аппетит.
А что может быть проще салата из свежей капусты и моркови? Чуть прогретый на огне, затем охлаждённый, приправленный уксусом и маслом, он — сочный, лёгкий и полезный — уж точно разбудит аппетит снобов перед основным горячим блюдом.
Выполнили закуски свою задачу или нет, Ольга так и не поняла. Не было ни шумных восторгов, ни дружеской похвалы. Холодной сдержанности эмоций аристократов оставалось только… посочувствовать.