Аллигат

Штиль Жанна

— И что муж? Понял, чьих это рук дело? — живо отреагировала Венона.

— Разумеется!

— И что? — спросила леди Конни Карбрэй.

— Леди Смит сказала, что всегда для него желала только одного… — рассказчица сделала паузу, обводя слушательниц победным взором. — Делать всё возможное для его удобства и репутации. И муж вернулся в объятия своей мудрой и любящей жены.

— Именно так мы и должны поступать с неверными мужьями, — обмахивалась леди Стакей шёлковым, в тон платья, веером, высматривая кого-то в зале. Увидев подошедшую дочь, взяла её под

руку и повела к столу с угощением: — У меня от голоса барона Кирби до сих пор звенит в ушах, — пожаловалась она, прикладывая пальцы к виску.

Взяв с блюда пирожное, изящно откусила кусочек:

— Как они мне нравятся. Напишешь рецепт.

Ольга последовала примеру «мамы», выбирая себе пирожное и передавая ей высокий стакан с ледяным чаем.

Венона осторожно огляделась по сторонам.

— Ты заметила? — тихо спросила она, направляя Ольгу к группе женщин у очередного низкого столика. — Леди Линтон весь обед не сводила глаз с лорда Малгри.

Кусочек пирожного застрял в горле «виконтессы», и она закашлялась. Не отрываясь, допила чай. Разумеется, она не заметила. Потому что не смотрела ни на графа, ни на Мариам. К тому же…

— А разве она не с лордом Грандовером?

— Ты же сама сказала, что они просто друзья, — удивилась Венона.

— Ну, да, — усмехнулась Ольга. — Путь к сердцу герцога открыт.

— Тише, — стрельнула в неё взглядом «мама», оглядываясь.

— Разве не вы сказали, что леди Конни Карбрэй и лорд Малгри…

— Тсс…

— …Родственные браки недопустимы, — вещала леди Линтон, снисходительно поглядывая на окружающих. — Это большой риск для здоровья будущего потомства.

— У них была такая любовь… — закатила глаза Саманта, прикрываясь веером.

Миссис Роулей строго посмотрела на дочь:

— У нас всегда так. Если тебе кто-то очень нравится, и твои родители против брака, то обязательно отыщут в семейном древе какую-нибудь мелочь, которая станет непреодолимым препятствием к счастью.

— И поэтому в наших кругах жена с мужем связаны друг с другом десятками уз родства. И как результат — половина детей эпилептики или идиоты. Верно, миссис Роулей? — Мариам многозначительно посмотрела на мать Саманты.

У той пошли красными пятнами полные щёки, над верхней губой выступили бисеринки пота. Веер из перьев страуса запорхал в её руках, как упитанная пойманная птица.

— Вам виднее, леди Линтон. Вы среди нас самая осведомлённая особа и всегда знаете последние новости. Правда, в их достоверности частенько приходится сомневаться.

— Вы хотите сказать, что я…

— Я всё сказала, — вставая с софы, оборвала её миссис Роулей. Схватив Саманту за руку, она увела её подальше от разговора не для девичьих ушей.

Спорщицы не заметили, как обстановка вокруг изменилась. В салон вошли мужчины. Послышались звуки музыки. Она тотчас разрядила обстановку и расслабила леди, настроила их на лирический лад.

За пианино сидел артист разговорного жанра. Заметно охмелевший, он поглядывал на гостей и довольно улыбался.

Ольга сжала веер и обвела глазами зал. Как назло

они зацепились за фигуру только что вошедшего в салон Мартина. Она торопливо глянула в его лицо и напоролась на его ответный взгляд — скучающий и очень равнодушный.

Поплыли первые звуки ритурнели. Полонез, — узнала «виконтесса» истинно рыцарский танец.

— Не желает ли миледи потанцевать со мной? — услышала она голос склонившегося в глубоком поклоне Стэнли.

— С удовольствием, — ответила она реверансом, опираясь на предложенную руку и занимая положенное место в танце.

Поклон. Шаг. Касание кончиками пальцев руки партнёра. Танец-шествие неспешно вёл пары по салону с приглушённым светом, демонстрируя мягкую роскошь обстановки, картины в мерцающих позолотой рамах. Отсветы пламени свечей подрагивали в хрустале бокалов с игристым вином, путались сполохами на лицах танцующих. Играючи, примеряли на них причудливые маски.

Ольга заметила герцога, пригласившего на танец Саманту и направившегося следом за ними. Отыскала глазами Мартина в паре с Конни. Взгляд блуждал по Джеймсу с Мариам, другим парам.

— Ты бесподобна, — прошептал Стэнли. — Решила сегодня свести с ума всех присутствующих мужчин?

— Никоим образом, — улыбнулась она в ответ и в её глазах заплясали лукавые искорки. Первый комплимент за вечер, пусть и от собственного «мужа», ласкал слух. А когда она поймала изумлённый взгляд Саманты, то и вовсе воспрянула духом — вот он, триумф!

Стэнли скользнул взором по россыпи цветов на платье жены, остановил взгляд на её губах:

— Меня уже свела.

Его голос звучал вкрадчиво. В нём появились тёплые, чувственные нотки. Айсберг таял от мысли о предстоящей ночи, а Ольга не думала ни о чём, кроме танца. Она немного волновалась — не каждый день танцуешь полонез. А ноги делали своё дело.

Величавость. Грация. Изящество. Торжественная красота цвела в крови каждого аристократа и воспитывалась с детства.

Незамысловатое шествие закончилось. Стэнли степенно поклонился. Заглянув в глаза «виконтессы» и не заметив в них ничего уничижительного, жарко прошептал:

— Я весь в предвкушении.

Ольга поняла недвусмысленный намёк виконта и смутилась. Она ещё не успела привыкнуть ни к нему, ни к мысли о близости с ним, ни к возможности совместного будущего. Она совершенно не знала Стэнли. Если с Мартином у неё существовала незримая связующая нить, и мысли об интимной связи с ним были приятными и желанными, то с виконтом… предстояло попытаться построить не только отношения, но и семью.

Мысль, что всё случится уже сегодня, потрясла. В душе разливался холод, звеня колючими льдинками накатывающей паники. «Виконтесса» очнулась у низкого столика с идеально выстроенными в ряд бокалами вина. Подхватив один, отвернулась к окну и залпом его осушила.

Не успела она отойти от ошеломившей её мысли, как раздались первые звуки аккорда… Вальс. Ольга очень его любила. В девятнадцатом веке он занял лидирующую позицию среди танцев. Совершенствовался и получил заслуженную любовь и славу.