Аллигат
Шрифт:
— Это? Ошейники для вас! — распаляясь, вскрикнула мисс Топси. — И затычки в ваши рты! — посмотрела она строго на Мадди. — Ещё раз услышу от тебя хоть вздох в сторону хозяйки — вылетишь отсюда как пробка из бутылки с игристым. И вас, миссис Пруденс, это касается! Всех! — обвела она хищным взором притихших женщин. Тяжело вздохнула, забрала папку и скрылась за перегородкой. Подумала, что по изготовлению кулинарных колец ей следует обратиться за помощью к управляющему. Уж он не станет допытываться, что это и куда нужно. Единственное, что его заинтересует — сроки.
— А
— Любит она, — хмыкнула Мадди, доставая поднос. — Как собака палку. Уж я-то знаю…
— Цыц! — услышала она злобное шипение миссис Пруденс. — Только посмей, — погрозила ей та толстым указательным пальцем.
Горничная ехидно ухмыльнулась и прикусила язык.
Глава 34
Ольга стояла у стола графа Малгри и, поспешно просматривая бумаги в его папках, воровато оглядывалась на дверь. Хоть и знала, что в такое время в библиотеку вряд ли кто заглянет, но чувствовала себя неуютно.
Второй день она встречалась со Стэнли и его отцом исключительно за обеденным столом. Она практически не выходила из своей комнаты. Вышивка платья отнимала почти всё время, а занятия с Тауни она старательно растягивала на полдня — с неизменным чаепитием и рисованием красками. Акварели Шэйлы, как и её рисунки карандашом, были бесподобны. Нежные и яркие цветы, затянутое дождевыми тучами небо, солнечные пейзажи — всё восхищало. Воздушные акварели излучали свет и поднимали настроение. Отражали не только внешний вид растения или животного, но и передавали чарующее впечатление от прикосновений, запахов, движений.
Из пухлой папки с договорами выскользнули десяток листов и приземлились на пол.
«Виконтесса» шумно вздохнула и бросила очередной взгляд на дверь. Собирала листы, бегло просматривая их содержание.
— Вот, — выдохнула она с облегчением и улыбнулась. — Мартин.
Имя графа Малгри ей понравилось. Она уже не спешила, аккуратно складывала папки и книги на его столе, вытирала несуществующую пыль с настольного бювара. Трогала предметы, которых касались руки мужчины.
Наткнувшись на доклад в защиту сохранения Восточного Водохранилища в пригороде Лондона, Ольга вспомнила, что прошло уже четыре дня с момента разговора о нём. Удобно устроившись за столом, она решила не откладывать на завтра просьбу его сиятельства.
Неожиданно времени на его переписывание ушло больше, чем она рассчитывала. Зевнув, «виконтесса» перечитала доклад, и расстроилась. Несмотря на складность и важность изложения от его содержания неумолимо клонило в сон. Если бы требовалось усыпить слушателей, лучшего и безопасного средства не найти. А вот, как решится вопрос о сохранении Водохранилища, зависело от докладчика. Следовало оживить повествование уже в первые три минуты чтения. Как заставить аудиторию слушать лектора — Ольга знала. Так же она задумала сократить вдвое сорокаминутный
В сознание ворвался уже знакомый монотонный звук. «Виконтесса» прислушалась. Лёгкое постукивание, казалось, неслось со всех сторон. Со странными звуками она обязательно разберётся позже, а сейчас…
Потратив ещё час на новый вариант доклада, и положив чистовики в папку, Ольга удовлетворённо потянулась.
С возобновившимся звуком — монотонным, надоедливым, невыносимым! — пришло время разобраться. Немедленно!
Выйдя в коридор, «виконтесса» прислушалась. Свернула за угол и остановилась у двери, из-за которой слышался шум. Постучав и не услышав ответа, нажала на ручку.
В нос ударил запах бумажной пыли, жжёного сахара, смолы и кожи.
Стэнли, стоя к Ольге спиной, склонился над массивным столом. Молоточек в его руке отбивал ритм, производя кругление корешка книжного блока.
Ольга узнала механизм, очень похожий на тот, что находился в библиотеке мебельной фабрики — станок для изготовления и ремонта переплётов!
Услышав звук открывшейся двери, виконт повернул голову. Не меняя позы и не оставив работу, он скосил глаза на жену:
— Что-то хочешь сказать, Шэйла?
У Ольги перехватило дыхание. Стэнли был в том же переднике, что и граф Малгри в тот памятный вечер. Был таким же взъерошенным и запыленным. Поверх рукавов рубашки у него были надеты нарукавники.
— Пришла посмотреть, как ты работаешь.
Он глянул на неё укоризненно, будто уличил во лжи:
— Не думаю, что тебе будет это интересно. Да и что ты поймёшь?
— Всё будет зависеть от рассказчика, — приняла она вызов, рассматривая инструмент на столе, книжные полуфабрикаты-блоки и высокие стопки чистой бумаги. — Думаешь, слишком сложно разобраться в изготовлении переплётов? Джон Локк утверждал, что всё человеческое знание проистекает из опыта.
Она присела у ящика на полу, из которого выглядывали скрученные рулоны кожи и бумаги. Раскатала яркий сафьян и, оказавшуюся многоцветной, глянцевую «мраморную» бумагу. На ней она задержала внимание, всматриваясь в рисунок особенно тщательно.
— Ручной работы, — пояснил Стэнли, освобождая скругленный корешок блока из шпальтов и закрепляя его в тиски для обрезки. — Вижу, тебя очень занимает эмпирическая теория познания.
Совсем не интересует, — мысленно ответила Ольга. Затаив дыхание, она смотрела, как из-под рук виконта появляется ровный аккуратный срез. Она тоже делала подобное. Давно. В той жизни.
Чтобы не молчать, поинтересовалась:
— Эта книга останется в нашей библиотеке или кто-то попросил сделать переплёт?
— Это заказ отца.
— Но, он же может сам сделать для себя переплёт.
— Может, но хочет золочёный обрез, орнаментальное золотое тиснение на корешке и сафьяновую подвёртку, обрамляющую форзацы. У меня это получается лучше.
Стэнли улыбнулся, с интересом глядя на жену.
Она поняла его ироничный взгляд по-своему. Подняла в восторженном удивлении брови и выразительно моргнула: