Аллигат

Штиль Жанна

Потом придёт запоздалый стыд и чувство вины.

Потом будут угрызения совести и самобичевание.

Всё будет потом. А сейчас…

Его нежный поцелуй дарил безмятежное счастье.

От его губ пахло зрелой пьяной вишней.

От стука двери Ольга вздрогнула и поняла, что осталась в библиотеке одна. Всё померкло и рассыпалось пеплом. Она шагнула к столу и рухнула на мягкое сиденье стула. Всё плыло перед глазами, качался пол. Надвигалось что-то непонятное и жуткое. Захлестнуло чувство потери.

Она смутно помнила, как

долго длился поцелуй. Было так сладко и грешно ощущать прикосновения любимого мужчины, задыхаться от его близости, от одного дыхания на двоих.

Любимого? Да. Иначе чем объяснить её непреодолимую тягу к нему? Запомнилась шумная пульсация крови в голове и желание навсегда остаться в кольце его рук. А его взгляд? Только что он смотрел на неё с такой беспредельной любовью, в которую она боялась верить.

Потом… Он разжал объятия и отступил. Вспомнились его глаза, полные боли и отчаянной решимости. Его глухой шёпот и убийственная правда душераздирающих слов:

— Никогда… Это не повторится никогда. Нельзя.

Кому предназначались слова? Ей? Обоим?

Ольге хотелось крикнуть в его спину:

— Тогда зачем это было?

Почему он ответил на её чувство? Почему не оттолкнул? Зачем подарил надежду на счастье и тут же отнял её? Как ей теперь с этим жить? Как смотреть в глаза мужчине, по иронии судьбы ставшим её мужем? Как ей жить с нелюбимым и нежеланным? Как?!

Хотелось крикнуть вдогонку:

— Я не Шэйла! Я Ольга! Я не смогу вынести насилия над своей душой!

Она вернулась в свою тёмную комнату. Долго искала спичечницу и чуть не разбила керосиновую лампу. Окоченевшие руки не слушались, пальцы дрожали. Она села на край кровати и расплакалась. Ей не нужны были объяснения графа. Самое страшное заключалось в том, что он был прав, а она не настолько глупа, чтобы этого не понимать.

Ольга не спала всю ночь. Её не мучили угрызения совести, не жёг стыд. Было одно желание — заснуть и проснуться в другом мире. Но сон не шёл. Да и надежда однажды пробудиться в тишине своей квартиры, в тепле своей постели, так и оставалась несбыточной мечтой.

Она слышала, когда вернулся Стэнли. Он плескался в туалетной комнате, затем ненадолго стало тихо. Очень скоро дом наполнился иными звуками — шумом раннего утра. В пять часов поднималась прислуга.

За завтраком за столом царило сонное безмолвие.

Лорд Малгри сосредоточенно смотрел в свою тарелку. Что он ел, Ольга не знала. Она ощущала с его стороны волны безразличного спокойствия и отвечала тем же. Оказалось не так уж сложно игнорировать мужчину, которого накануне целовала с таким упоением.

Стэнли был задумчив и украдкой поглядывал то на неё, то на отца, будто догадывался, что между ними произошло что-то нехорошее. Её уже не волновало, где виконт провёл ночь — в клубе или у любовницы. Вероятно, успел побывать всюду. Она закрыла свои эмоции на замок. Здесь каждый жил для себя и в своё удовольствие. Жил правильно.

Когда

она впервые за всё время отодвинула чашку с чаем и попросила Траффорда приготовить для неё кофе со сливками, последовавшая за этим тишина показалась уж очень напряжённой.

Да, Ольга Егоровна очень любит кофе, — захотелось бесстрастно прокомментировать своё желание. Уж если она не может открыто любить того, без чьего внимания и тепла обессилено стонала её душа, то в такой малости, как чашка кофе по утрам — а то и чаще, — она не собиралась себе отказывать.

— Скажите, пожалуйста, мисс Топси, чтобы она зашла ко мне с праздничным меню.

— Слушаюсь, хозяйка, — последовал однозначный ответ дворецкого.

Ольга собиралась внести в него изменения и дать задание экономке найти парочку разных размеров форм для выкладки салатов и гарниров с прессом. Или найти того, кто их изготовит по её рисункам.

— Да, мистер Траффорд, с сегодняшнего дня я буду заниматься с Тауни три раза в неделю. Вечером жду её в своём покое с… котёнком.

Она знала, что Феликс принёс крошечного дымчатого малыша для девочки. Почему его прятали от хозяйки, догадаться было не трудно.

— Как прикажете, миледи, — услышала она невозмутимое.

Ольга, как и Тауни, испытывала дефицит общения. Других детей в поместье она не заметила, а внучку Траффорд контролировал строго.

«Виконтесса», проходя в кухню, часто видела девочку в приоткрытую дверь дворецкой. Пока старик перетирал хрусталь или пересматривал фарфор, она помогала ему чистить серебро или пересчитывала столовые приборы, читала ему вслух книгу или вышивала. В такие минуты сердце Ольги наполнялось к ней нежностью. Хотелось научить Тауни многому до её отъезда в пансион. Дать ей столько, сколько она успеет.

— Сельдь под… шубой? Я правильно прочитала? — кухарка посмотрела на мисс Топси с недоумением. Увидев утвердительный кивок, уточнила: — Шубой?

— Это не то, что вы подумали, миссис Пруденс, — раздражённо ответила экономка. — Хозяйка имеет в виду салат. Так она его назвала. Он не смешанный, а послойный. Вот, читайте сами.

Кухарка, водя пальцем по строчкам и подслеповато щурясь, бормотала:

— Отварной картофель, сельдь, лук… Соус… Соус? — повела она плечом и, обернувшись, недовольно огрызнулась: — Не налегай так!

От неё отшатнулась Флосси, норовящая заглянуть в папку с меню. Энн, ставшая на цыпочки, подсматривала через плечо экономки.

— Ниже написано, что и как приготовить, — мисс Топси не обращала внимания на толчки. — По-моему, будет вкусно.

— Сельдь и свёкла? — ахнула миссис Пруденс.

— Час от часу не легче, — вздохнула Мадди, разжигая горелку под бульоткой и не участвуя в толчее. — Странная она какая-то в последнее время.

— Странная? — кухарка подхватила любопытное предположение горничной. — Что она ещё придумает, да в последние дни? А это что? — увидела она рисунок хозяйки.