Алкоголичка

Ром Вика

— Что?

Я нажала на кнопку вызова. С тихим шуршанием кабина стала подниматься.

— Что ты хвастался перед парнями, какая я клeвая давалка.

Я посмотрела на Толика. Его круглое лицо стало пунцовым.

— Ну это пиздеж, Мила. Не было такого.

— Да ладно! Разве есть люди, которые так не поступают? — Я первой зашла в лифт. — Поехали в ТЦ, к Дашке. Спроси ее про этого козла.

— Но она больше там не работает. — Толя ткнул на первый этаж. — Катька устроила ее к себе.

Я только закрыла глаза и устало покачала головой.

— Тогда отвези меня

домой.

Но в машине я передумала. Я испытывала страх и боль, но я должна была поехать к Филу и Тане. Мне показалось, что сделать это, когда рядом Толик, будет легче. Одна поехать я не решусь.

— Толя, отвези меня к Филу, пожалуйста.

Добраться коттеджного поселка оказалось не так просто: городская служба меняла трубы и раскопала узкую дорогу. Припарковаться пришлось вдалеке, потому что подъезд у ворот коттеджа Фила заняли две иномарки. Я вышла и медленным шагом направилась к дому, на ходу сочиняя, что сказать. Шла как в тумане. Минут пять набиралась мужества и наконец позвонила. Собака не подала голоса. Я услышала шаги по дорожке к калитке. Петли взвизгнули и я увидела чужака.

— Здравствуйте, — пробормотала я.

— День добрый. — Мужчина в пиджаке и узких брючках, глядел на меня поверх очков. — Вы на осмотр?

— Какой осмотр?

— Дома.

— Н-нет. Я друг семьи… — Вышло неуверенно и скомкано.

— Хорошо, но ведь они съехали. — Он помедлил, будто соображая. — Дом выставлен на продажу. Вас не предупредили?

Пленка воды заслонила взор. Я развернулась и пошла к автомобилю. Мужчина крикнул что-то вдогонку. Я подумала, что могла бы взять у него контакты Фила на случай, если он сменил номер телефона, но какой в том смысл?

— Ты в порядке? — озаботился Толик моим подавленным видом. Когда я села назад в машину.

— Да. Теперь точно домой. — Я отвернулась к окну, прижалась щекой к спинке кресла и заплакала.

Ко мне мы подъехали, когда уже включили фонари.

— Спасибо за помощь. — Я положила ладонь на дверную ручку, но Толик остановил меня.

— Слушай, Мила. Может, будем встречаться? А? Ты бы хотела?

Тупым невидящим взглядом я уставилась в его лицо. Неужели он считает, что можно просто все замять? Или думает, что я согласна на любое днище? А почему нет? Сколько еще времени мне потребуется, чтобы я наконец приняла факт — мои знакомые считают, что я шалава.

— А как же твоя танцовщица? Не срослось?

Его лицо вытянулось, а глаза стали еще круглее. Значит, не ожидал, что я в курсе.

— Так она замуж вышла, — пробормотал он.

— М, — протянула я. — Нет. Я не хочу с тобой встречаться. Ты мне больше не нравишься.

Он слегка отпрянул.

— Ладно. Придется остаться с Катькой.

Теперь отпрянула я.

— Что значит «остаться»? Разве она…

— Нет, прикинь. — Он уставился на руль, потом поглядел на меня и добавил: — Она самая большая дура из всех. — И загоготал.

Я тоже посмеялась. Горько. Злобно. Я осталась без друзей, без парня, без денег, мое здоровье рушилось на глазах. Ничто уже не имело значения, но я знала, что уезжаю лечиться, и надежда начать с чистого листа не дала мне

разрыдаться.

В клинике. 10.1

Два года пьянства, две вялые попытки бросить пить, три месяца трезвости из восьми, и рывок прокачать жизнь. Через четыре месяца Новый год, и можно опять загадать желание. Прошлогоднее сгорело. Наверное, лучше бы сгорела я.

В самолете за шесть часов перелета я не поспала и минуты. Стоило смежить веки, как мозг принимался обрабатывать события за последние полгода. Почему Фил изменил Тане со мной? Почему Толик мучил Катьку, а она так и не бросила его, возвращала и возвращалась? Почему Дашка возненавидела меня? Почему я не могу сказать «нет»?

И главное: где потерялось мое самоуважение?! Казалось, проблема куда глубже, и алкоголизм — это следствие, а не причина.

Размышляя, я всякий раз удивительным образом возвращалась к своему первому и единственному постоянному парню. Вместо того, чтобы смело войти в комнатку с ожившим Злом, я искала виноватого.

Когда я шагнула на трап, то ощутила себя так, словно попала в иной мир. Тяжелый влажный и теплый воздух можно было резать ножом. По всему телу выступили бисеринки пота. Из-за разницы во времени и бессонной ночи все воспринималось как сюрреалистическое кино.

Такси долго кружило размашистыми кольцами, и лишь спустя полчаса выбралось на трассу. Я помню, что видела знак поворота на Джубгу, где мы с Ленкой отдыхали с мамой совсем соплюхами. Папа не любил Сочи. Ему Таиланд подавай, Египет. Владельцу турагентства положено. Я ехала и представляла, какой будет клиника. Перед мысленным взором стоял пансионат времен СССР, как из клипа «Фараденза». Но на деле оказалось, что здание современное. Несведущий никогда не догадается, что это рехаб.

На ресепшене дежурила женщина лет сорока, она знала, что я прилечу вечером в четверг. Вручила ключ от номера и велела ждать медсестру. Вскоре появилась девушка в розовой больничной форме, забрала мой чемодан и повела к лифту.

— Алексей Федорович, нарколог, уехал буквально десять минут назад, — объясняла она, — у него рабочий день до семи.

Алексей Федорович… Прямо как Карамазов. Легко запомнить.

— Рейс задержали на три с половиной часа.

— Ничего страшного. Завтра утром к нему сходите.

Я шла, глядя себе под ноги, не зная, о чем спросить.

— Так уже восьмой час? — сказала я. — У меня дома, выходит, час, ой, два ночи. Простите. Я не в себе.

— А вы откуда?

— Из Иркутска.

— Далеко же вас занесло, — улыбнулась девушка. — Я Алена. Я дежурю до восьми утра следующего дня.

— Хорошо. И я Милана.

Комната походила на гостиничный номер. Над кроватью жужжал кондиционер и уже успел охладить помещение до комфортной температуры.

— Подъем в семь. В семь десять приносят лекарства, но вам пока не прописали. Можете поспать завтра до завтрака, то есть до девяти. В столовой шведский стол. Если вы на диете по показаниям, доктор обговорит с заведующей питанием. В десять придет моя сменщица Ира и отведет вас к Алексею Федоровичу.