Алитет уходит в горы
Шрифт:
Женщина в знак согласия замотала головой и скрылась вслед за Наргинаут.
Шаман Корауге пробудился и придвинулся к столику.
– Сколько людей кормлю я!
– воскликнул Алитет.
– Много, - хриплым голосом подтвердил Корауге; он протер оленьей шкурой глаза и стал шумно прихлебывать чай.
– Ты, Алитет, слишком щедро помогаешь всем. Запасы надо беречь. На побережье нехватка мяса, запасы большую силу имеют. Особливо в голодное время.
Вдруг налетел шквал, и яранга Алитета пошатнулась. Все насторожились.
– Очень
– Пусть людишки пойдут на охоту. Они жадны от безделья. Запасы твои сожрут.
Вошла Наргинаут.
– Ты понемножку им давай, - распорядился Алитет.
– Пусть чаще просят. Так я думаю. Так мне и Чарли говорил. А Ваамчо - больше ни куска. Пусть образумится. Теперь, если и захочет отдать собаку, не возьму. Безумный! И зачем ему одна хорошая собака? Она лишь мучается среди дрянных его собачонок.
– Сорок три собаки у тебя, Алитет. Зачем тебе собака Ваамчо? У него совсем их мало, - сказала сочувственно Наргинаут и испугалась.
– Что слышат мои уши?
– прошипел шаман.
– Или ты каюром стала, что разговариваешь о собаках? Или язык твой научился болтать о мужских делах?
– Корма много нужно для собак, - тихо проговорила Наргинаут.
– Корм - не твоих рук забота. Ты забыла, что Алитет убил кита? Все равно мясо идет на сторону. Или тебе надоело кормить моих собак? А? оскалив зубы, спросил Алитет.
– Любая женщина с завистью смотрит на обилие твоей работы. Скажи, отец, если ум твой согласен, правильный разговор веду я или нет?
– Ты сын Корауге. Ты всегда ведешь правильный разговор.
Довольный похвалой, Алитет улыбнулся. Он провел пальцами по мускулам руки и вдруг неожиданно спросил отца:
– А почему мне не взять еще одну жену?
– Нельзя брать вторую жену тому, кто и одну не может снабдить едой. Ты можешь кормить много жен и всех их детей. Ведь ты не слабый человек. Ты кормишь четыре упряжки собак!
– гордо сказал шаман, потрясая костлявой рукой.
Алитет торжествующе посмотрел на жену.
– А? Наргинаут? Понятный разговор?
– Твой ум, - покорно ответила она.
– Ты стала неповоротливой от старости. Ты не успеваешь смотреть за хозяйством.
И долго говорил Алитет с отцом об умножении богатства своего, о покупке большого стада оленей, о торговле с кочевниками и американами.
К ночи, когда все собрались спать, шаман взял бубен. Раскатистые звуки бубна зарокотали, зазвенели. Медленно затихал ветер. Шаман речитативом пел:
Мои людишки много дней не выходили из яранг...
Моим людишкам надо идти за тюленем...
Алитет устал помогать им...
Ветер, остановись!..
Сам Корауге просит
– Гыть, гыть! Кайва, кайва!* - поощряя и возбуждая шамана, выкрикивал Алитет.
_______________
* Правда, правда!
Корауге исступленно бил в бубен, истерически кричал, взывая к духам.
Норд обессилел: он умчался в горы, в глубь чукотских
Охотники вылезли из душных пологов и столпились около яранги Вааля.
– Понесла кадку и... не вернулась, - разводя руками, говорил старик.
– Искали ночью.
Старуху Илинеут нашли утром в торосах у самого обрыва. Она сидела около льдины, уткнув голову в колени. Ваамчо дотронулся до ее плеча, и окоченевшее тело повалилось. В стороне, шагах в десяти, из-под снега виднелся краешек кадки.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Из-за горных хребтов показался огненно-медный шар луны, быстро поднимаясь по небосводу все выше и выше. Она словно бежала по краю неба. Порой мгла закрывала луну, и тогда ярче светили звезды.
Тишина. Лишь временами из тундры доносился шум от проходивших стад оленей. Они шли быстро, и пощелкивание копыт заглушало окрики пастухов. Стада прошли на запад, в тундру Рыркаляут, и опять наступил ничем не нарушаемый великий покой.
Луна поднялась высоко. Яркий свет ее давал возможность охотиться за тюленями, за песцами, общаться с людьми соседних стойбищ. В этом лунном освещении яранги стойбища Энмакай выглядели мрачно. Около крайней, самой большой, яранги Алитета толпились молодые охотники. Несмотря на жестокий мороз, все они были без шапок. Заиндевевшие волосы их блестели серебром. Смуглые лица раскраснелись. Они собрались сюда провожать Алитета. Из полога послышался его зычный окрик:
– Тумату-уге!
– Во-оой!
– отозвался Туматуге и, несмотря на свою болезнь, сорвался с места и побежал на зов.
Если бы Алитет приказал ему прыгнуть со скалы, Туматуге, не задумываясь, выполнил бы и это приказание.
– Чарли передом запряги, а Капэра - в корень!
– Э-гей!
– поспешно ответил Туматуге и бросился к нарте, лежавшей на козлах.
Парни побежали помогать ему. Это была замечательная нарта. Копылья ее сделаны лучшими мастерами из колымской березы. Нарта выкрашена в ярко-зеленый цвет. В ней не было ни одного гвоздика, ни одного болтика. Все было скреплено прочными, лучшими лахтажьими ремнями. Поэтому она и лежала на козлах, чтобы голодные собаки не вздумали объесть ремни. Каждая вещь в хозяйстве была на своем месте. Алитет любил порядок.
Нарта стояла уже у входа в ярангу. Туматуге разматывал длинный моржовый ремень-потяг с петлями через каждую маховую сажень. В петли попарно пристегивались собаки.
Вожак Чарли бежал к нарте, увлекая за собой Туматуге. Крупный серый пес с умной мордой, похожий на матерого волка, сам рвался в запряжку. Туматуге держал пса за алык* и еле поспевал за ним, не в силах сдержать его стремительный бег.
_______________
* Собачья упряжь.
Чарли добежал до конца вытянутого потяга, сам остановился и присел на задние лапы. Длинный красный язык его высовывался из пасти, глаза возбужденно горели. Собака знала свое место и, поскуливая, нетерпеливо смотрела на Туматуге.