Алиби
Шрифт:
– Но ведь ты только вчера похоронила мужа.
– Ради бога, не напоминай мне об этом! Я чуть не сдохла со скуки. Готова биться об заклад, и ты тоже.
Ее откровенность обезоружила его, и Хэммонд улыбнулся. Поблагодарив официанта, который принес заказанный им сложный коктейль, он отпил небольшой глоток и сказал:
– Об этих похоронах еще долго будут говорить.
– Так я и планировала, дорогой, – заявила Дэви. – Сегодняшняя маленькая вечеринка была задумана специально, чтобы, так сказать, оттенить вчерашнее событие и нанести общественному мнению еще одну пощечину. – Она хмыкнула. –
Хэммонд огляделся. Он бы не назвал сегодняшний сбор вечеринкой, и тем более – «маленькой». Практически весь первый этаж просторного особняка Петтиджонов был полон гостей – друзей, знакомых и друзей знакомых, которые отнюдь не были расположены сдерживаться, коль скоро сама вдова даже не подумала надеть траур и не постеснялась устроить пьянку на следующий же день после похорон.
А это была именно пьянка, а вовсе не бдение у гроба и даже не несвоевременно устроенный светский прием. Если называть вещи своими именами, была самая настоящая разнузданная вакханалия, способная на самом деле серьезно оскорбить общественное мнение. Впрочем, Хэммонд не сомневался, что Дэви говорит правду и что нечто в этом роде она и задумывала.
– Лют был бы зол, как собака, если бы узнал… – заметила она. – С ним мог бы случиться удар.
– Он с ним и случился, – напомнил Хэммонд.
– Ах да, я совсем забыла…
– Кстати, ты не в курсе, у него были какие-нибудь проблемы с сердцем или с сосудами?
– Я знаю, у него было повышенное давление. – Дэви пожала плечами. – Врачи несколько раз его предупреждали…
– Разве он не принимал лекарства?
– Ему прописали какие-то таблетки, но от них у него член плохо стоял. В конце концов он перестал их принимать.
– И ты… знала об этом? Дэви рассмеялась.
– О чем ты думаешь, Хэммонд? Ты действительно считаешь, что это я довела его до удара? Черта с два! В том, что с ним случи лось, виноват только сам Лют. Знаешь, что он заявил мне однажды? Что если ему придется выбирать между бабами и несколькими годами жизни, он в любом случае предпочтет первое. Инсульт его не пугал, о нет! Он называл это «умереть в седле». То есть верхом на какой-нибудь красотке.
– Его убил не инсульт, Дэви.
– Да-да, я помню. Кто-то взял на себя труд пристрелить эту сволочь. – Она слегка приподняла бокал. – Пью за смерть Люта Петтиджона и за человека, который ее приблизил!..
Но Хэммонд, как бы он ни относился к Люту, не мог и не хотел пить за это, поэтому он сделал вид, будто наблюдает за гостями. Делать это было тем более удобно, что они с Дэви стояли на галерее второго этажа, выходящей в главный зал для приемов.
– Что-то я не вижу никого из старой гвардии, – заметил он минуту спустя.
– А я никого и не приглашала, – откликнулась Дэви, отнимая от губ бокал. – Зачем портить себе удовольствие пустыми рассуждениями о том, как неприлично и несвоевременно устраивать праздники через считанные дни после кончины своего единственного? Кроме того, им бы здесь все равно не понравилось.
Хэммонд согласно кивнул.
Потом он заметил известного детективного писателя, в очередной раз сменившего сексуальную ориентацию. Сегодня он был с похожим на херувимчика юношей с круглым лицом и светлыми кудрями, за которым мастер крутых сюжетов и кровавых сцен ухаживал заботливо и нежно. Это показное ухаживание, однако, почти не вызывало интереса среди собравшихся, так как вниманием гостей полностью завладела молодая телезвезда, хваставшаяся своими недавно подвергшимися косметической операции грудями. Желающие могли не только полюбоваться на чудо силикопластики, но даже потрогать и пощупать, и от поклонников не было отбоя.
– Она отвалила за операцию целую кучу денег, – заметила Дэви, улыбаясь.
– У тебя есть знакомый хирург, который ваяет сиськи по сниженным ценам?
– Нет, но я знаю одного пластического хирурга, который справился бы с этой работой в двадцать раз лучше.
Хэммонд вопросительно посмотрел на нее, и Дэви рассмеялась своим чуточку гортанным, дьявольски соблазнительным смехом.
– Нет, дорогой, мои – целиком мои. Просто я с ним спала. Он оказался паршивым любовником, но в своей работе он настоящий художник. Микеланджело.
Хэммонд снова оглядел ее с ног до головы.
– Послушай, ты никогда не пробовала исполнять «танец живота»?
– Я танцую божественно… – Дэви изящным движением подняла руки над головой и повернулась вокруг своей оси, демонстрируя ему свой наряд, состоявший из коротенького топика и облегающих шелковых бриджей до колен, сидевших на бедрах опасно низко. Вокруг талии Дэви обвивалась золотая цепочка, а руки были унизаны тонкими золотыми браслетами.
Заканчивая поворот, Дэви как будто невзначай толкнула его задом.
Хэммонд рассмеялся.
– Действительно божественно.
Дэви опустила руки и неожиданно нахмурилась.
– Что толку, даже если ты действительно так думаешь? Послушай, Хэммонд, почему мы не спим вместе?
– Боюсь, для этого мне пришлось бы записаться в очередь. Хэммонд рассмеялся, но лицо Дэви помрачнело еще больше.
– Как ты можешь говорить такие гадости? Это моя вечеринка, а у меня даже нет кавалера!
– А что случилось с твоим массажистом?
– С Сандро? Я его прогнала.
– Уже? Быстро ты с ним разделалась.
– Ты же знаешь, если я что-то решила, я это сделаю.
– Он что, массажировал тебя против часовой стрелки?
– Ха-ха, не смешно, – надулась Дэви.
– Прости, я не знал, что для тебя это больное место.
– Черта с два – больное. Скорее уж пустое… У Сандро только и было достоинств, что пенис длиной как отсюда до Кубы, зато мозгов – кот наплакал.
– По-моему, каждая женщина мечтает, чтобы ее любовник был, гм-м… неутомим и поменьше разговаривал.