Алиби для медведицы
Шрифт:
– Ловко! – Я перешел за ней следом и сразу указал на естественную скамью перед нами: – Смотри, какое классное дерево пропадает!
Я уселся на него, а Татьяна устроилась у меня на коленях. Мы замерли и долго молчали, слушая тихое журчание воды и думая каждый о своем. Было совсем темно, но глаза привыкли довольствоваться лунным светом. Надо было возвращаться, и я шепнул ей на ухо:
– Пойдем ко мне?..
До утра Татьяна не осталась, чтобы избежать лишних разговоров с родственниками.
Я
– Андрей!
«Кто это?» – Я не узнал пришедшего по голосу и отдернул занавеску: Хустов. Ну, ладно, этого можно было простить. Кажется, он будил нас реже других. У меня вдруг блеснула искрометная идея по поводу этих побудок! Надо будет обязательно ее осуществить! Приберечь ее для Валерика взамен упущенного шанса с ужом, которому я подарил свободу, после того как у змеи внезапно появилась пара. Я надеялся, моя новая затея Валерику будет тоже приятна!
– Привет, Витя, заходи!
– Да нет, я на минутку. Сейчас у следака был, он просил тебя зайти, если сможешь.
– Вот оно что! Придется зайти, неудобно отказывать человеку. А где он обосновался?
– В акушерском пункте.
– Где?! Ха-ха-ха! – развеселился я. – Как это мудро! Где еще рожать гениальные идеи? Как он тебе, кстати, следователь?
– Бюрократ. Все пишет!
– Понятно. За кабелями когда поедешь? – наступил я Хустову на любимую мозоль.
– На завтра с Гошей договорились.
– Ты в фирму ту звонил? Телефон есть на накладной первой поставки. Сходи на завод, перепиши. И перечень кабелей прихвати. Пойдем вместе, нам по пути. Как от следователя выйду, сразу позвоним.
Витя покорно согласился. Если у деревенского нет хотя бы «мацикла», ему не привыкать километры пехом наматывать.
Следователь оказался худощавым мужчиной в очках с прямоугольным вытянутым подбородком и жилистой шеей.
– Извините, минуточку, – сказал он мне, не отрываясь от писанины.
– Ничего, – успокоил я его и решил пока осмотреться.
Видимо, от акушерского пункта осталось одно название. Мне не пришлось стыдливо отводить глаза от гинекологического кресла, его здесь просто не было. Как не было и кушетки, и вообще ничего из мебели, кроме стола, за которым сидел следователь, нескольких стульев да одежного шкафа, у которого одну из ножек заменяли два кирпича, положенные один на другой.
Почему-то именно эти кирпичи, как мне показалось, ярче всего иллюстрировали, насколько безнадежна в поселке демографическая ситуация, смертность превышает рождаемость. И неизвестные злодеи делают этот разрыв еще больше.
– Так, – произнес следователь, откладывая исписанный лист в сторону и укладывая перед собой чистые бланки. – Назовите, пожалуйста,
– Купавин Андрей Владимирович.
Он записал.
– Число, месяц и год рождения?
«Вот скука!» – подумал я, исправно называя дату своего появления на свет. Когда мы добрались до семейного положения, я почувствовал, что настроение мое стало портиться. Наконец пошли вопросы ближе к теме: был ли я знаком с Виктором Петровым?
– С кем? – не сразу понял я, поскольку в памяти промелькнула целая плеяда Петровых, начиная с Гоши и кончая вчерашними Петей и Мишей. – А! С Никотинычем? Я видел его лишь несколько раз, да и то мельком, и никогда не общался.
Мне показалось, следователь сразу потерял ко мне интерес.
– Не видели ли вы что-нибудь подозрительное в то утро или накануне? Быть может, Петров с кем-то ссорился или конфликтовал?
Я не стал ему рассказывать о том, что, по моим сведениям, Петров-Никотиныч конфликтовал в разное время со всей деревней, а Рома до сих пор не мог его спокойно видеть. Решил, надо говорить только то, что хочет услышать следователь.
– Накануне я был в лесу два дня, собирал грибы, потом отсыпался, совсем никого не видел.
Мне стало досадно. Я понял, что формальная сторона дела, которую обязан блюсти сыщик, еще долго не позволит ему добраться до сути. Отыскать в лице следователя заинтересованного слушателя для своих версий у меня не было шанса.
Скоро я был отпущен «комиссаром Мегрэ» на волю и вышел от него с чувством неудовлетворенности в душе. Единственный, кому в данном случае повезло, был Хустов. Ему не пришлось долго ждать. Он успел сходить на завод и теперь курил цигарку на скамейке, благо осеннее утро было приятным.
– Ну что, пообщался со следователем? – спросил Витя.
– Ты был прав. Ему сейчас свои формуляры заполнить требуется. Пока гору макулатуры не испишет, не займется делом. С другой стороны, его можно понять, – оправдал я следователя. – Он только что приехал, никого не знает. Ему время требуется, чтобы разобраться, кто есть кто.
– А! – Витя махнул рукой, мол, безнадежное это дело. Дескать, сами-то не понимаем, кто да что, хоть и живем здесь, а ему-то где разобраться?
– Ладно, вернемся к нашим баранам, – предложил я. – Взял накладную? Давай!
– Тебе вот еще факс Флора передала.
– Чем она занимается? – просто так спросил я.
– Любовь с Джо крутит.
– Чего?!
– А ты не знал? Вернулась старая любовь! Джо только у нее и торчит. Она на завод, и он на завод!
– Надо же! Какая жаркая нынче осень! – невольно вырвалось у меня.
Я вернулся к бумагам, просмотр факса отложил на потом, нашел пока телефон на накладной и набрал его на своем мобильнике.
Через минуту сказал Вите, изобразив победителя: