Алхимия убийства
Шрифт:
Мы идем по бульвару. Жюль заметно хромает, но не так чтобы опираться на трость, с которой он ходит, тем не менее хромает. Думаю, это последствие пули племянника.
Слабый голос совести укоряет меня в том, каким способом я добилась его согласия помочь. Я велю замолчать этому голосу и говорю себе, что поступаю во благо.
Пока мы отходим от нашего кафе, мы слышим, как анархисты и полиция шумно спорят между собой относительно того, кто будет править миром. Сейчас мне кажется, что полиция берет верх, и я искренне надеюсь, что Луиза Мишель не попалась
— Что доктор сказал вам о причине смерти проститутки?
Я вкратце передаю разговор с молодым доктором и заключаю:
— Он не обнаружил никаких следов насилия на теле женщины. Он вел речь о странном разложении ее внутренних органов.
— Разложении?
— Да. Доктор сравнивает это с тем, что происходит с животной и растительной тканью в водостоке. По его теории испарения из клоаки — причина эпидемии «черной лихорадки». Я не врач, но мне показалось странным, что недавно я видела эту женщину живой и здоровой, а через несколько минут она умирает от гриппа.
— На ее теле были какие-нибудь необычные следы? От иголки, например, или…
— Да! — Я вдруг вспомнила. — Царапина на левом плече. Первый раз я видела эту царапину, когда взглянула на ее тело в полицейском фургоне. Потом я видела ее, когда доктор отдернул занавеску в той лаборатории, но я была в таком шоке, что забыла спросить его об этом. Но я пыталась выяснить, обнаружил ли он следы от иголки, и он сказал «нет».
— Через царапину можно легко ввести яд.
— Доктор Дюбуа считает, что она умерла не от яда. Он сказал, если это яд, то какой-то очень редкий, о котором он никогда не слышал. Он также не мог обнаружить тех мельчайших существ, которые разглядывает под микроскопом доктор Пастер.
— Микробы?
— Да, микробы. Я знакома с работами доктора Пастера.
— Невозможно, мадемуазель, поскольку далеко не каждый ученый может утверждать это.
— Я не имела в виду…
— Да-да, я знаю.
Он такой… такой снисходительный, но я решаю прикусить язык. Этот человек мне нужен.
Жюль поджимает губы.
— Должно быть, он весьма прогрессивный врач, если у него есть микроскоп. Вы сказали, он молод, но как раз среди молодых врачей распространены передовые течения и признаются открытия Пастера.
Некоторое время мы идем молча, потом он спрашивает:
— Какие у вас планы, мадемуазель?
— Планы?
— Да, ваши планы.
Он задает хороший вопрос. Кроме намерения раздавать фотографии с похожим на него изображением и ожидания, что ударит молния, Никаких планов у меня нет.
— Ну, очевидно, что доктор Блюм — мономаньяк с навязчивой идеей резать тела женщин. Он убивает проституток, потому что они самая легкая добыча. Кажется, я спутала ему карты, сказав полиции, что он в городе. Он догадывается, что я сказала полиции о нем, если позвала их на кладбище. Кроме того, кто-то распространяет те фотографии. Все это может вынудить его некоторое время не выходить на улицы. — И вдруг меня осенило. — Он, вероятно,
— Публичный дом?
— Точно.
— Но вы не оснащены для ведения расследования в таком месте.
Опять он… Я скрежещу зубами.
— Должна вам сказать…
— Да?
Я делаю глубокий вздох.
— …что у меня есть план. — План у меня возникает молниеносно, и оттого он непродуманный. — Я переоденусь в мужчину и буду в публичных домах расспрашивать женщин.
У него плохая манера разражаться смехом, а мне снова приходится прикусить язык, чтобы не похвастаться, как я прибегала к разным трюкачествам при ведении моих прошлых расследований.
— Вы зря смеетесь: великая Сара Бернар часто исполняет мужские роли.
Он прищелкивает языком.
— Вы женщина, обладающая научными познаниями Пастера и разбирающаяся в актерских способностях Бернар. Мне предстоит многое от вас узнать во время нашего совместного начинания. С вашим интересом к наукам и театральному искусству вы, надо полагать, осведомлены об открытиях барона Крафт-Эбинга, изложенных в его труде «Psychopathia Sexualis». Он пишет, что уранизм, также называемый лесбиянством, почти всегда отмечается у женщин, которые носят короткие волосы, одеваются в мужскую одежду, занимаются спортом или стремятся стать оперными певицами, и у актрис, исполняющих мужские роли. [31]
31
Доклад Крафт-Эбинга был одним из наиболее значительных исследований столетия в области сексуальности. — Примеч. ред.
Моя сдержанность улетучивается. Он зашел слишком далеко.
— Мсье Верн! Я охотилась за этой тварью на двух континентах и не смогла убедить полицию в его существовании. Прошлой ночью он чуть не убил меня. Я не считаю, что заслуживаю вашего презрения.
Он останавливается и смотрит на меня.
— Вы правы, совершенно правы. Я был несправедлив, и нужно отдать должное вашей смелости и решительности. Мое нежелание вызвано тем, что я приехал в Париж по причине, не имеющей никакого отношения к поискам убийцы. Скорее наоборот.
— Что вы имеете в виду?
— По правде говоря, я приехал в Париж, чтобы убить человека. — Он слегка коснулся своей шляпы. — Итак, завтра в час дня. В «Прокопе». Я скажу метрдотелю, чтобы он встретил вас. Потом мы нанесем визит вашему доктору Дюбуа.
27
Жюль совершенно ошеломил меня своим странным заявлением: «Я приехал в Париж, чтобы убить человека».
Он уходит, а я смотрю ему вслед как дура с открытым ртом. Я обратилась за помощью не к тому человеку? Я должна бежать за Жюлем и требовать ответа, но нужно спросить у владельца кафе, не оставляли ли для меня какую-нибудь информацию. И потом, Жюль едва ли мне что-либо скажет.