Алхимия убийства
Шрифт:
— Мы сейчас же исследуем их. Но я бы предпочел брать их самостоятельно.
На лице министра появилось выражение обиды.
— Как вы знаете, медики…
— Да-да, но мне нужна гарантия, что образцы взяты у человека сразу после смерти.
— Время смерти и взятия образцов указаны на каждой пробирке. Скажите мне, доктор, вы пришли к каким-либо заключениям? Меня будет спрашивать президент на завтрашнем заседании кабинета.
— Можно с уверенностью утверждать, что данная болезнь спонтанно не возникает внутри организма. Как в случае с чумой, брюшным тифом и другими заболеваниями, ее вызывает микроб, проникший
— Пока мы не узнаем, как вы понимаете, мы должны поддерживать гипотезу о вредных испарениях.
— Оставим политику тем, кто занимается этим искусством. С научной точки зрения надежным доказательством будет служить обнаружение микроба путем изучения его в стерильной культуре. Что нам и предстоит сделать.
Пастер и Рот вернулись в лабораторию с новыми образцами из больницы Пигаль и немедленно приступили к анализам.
Микробы были в основном водными, то есть способными обитать в жидкостной среде. Когда «хозяин», зараженный ими, погибал и телесные жидкости высыхали, большинство микробов также погибали, хотя некоторые из них переходили в стадию спячки, превращаясь в споры, покрытые твердой оболочкой; в таком виде они оставались, пока их не подхватывал другой хозяин. Найдя теплую, благоприятную среду, такую как поток человеческой крови, они росли и размножались с невообразимой скоростью. Микробы, вызывающие болезни человека — чуму, холеру, оспу и десятки других, воспринимали человеческое тело как источник пищи и среду обитания, как океан изобилия.
Образцы крови и ткани, взятые у зараженного человека, служили Пастеру и его коллегам культурой для опытов, позволяющих идентифицировать микроб и узнать, как он распространяется и как его остановить.
Первое свое исследование они проводили предельно просто. Используя стерильные принадлежности, они брали частицы каждого исследуемого материала и смотрели под микроскопом, нет ли в них микробов. Кровь и моча были обыкновенно стерильны. Но даже если встречались обычные микробы, например, такие, что вызывают инфекцию мочевых путей, они их опознавали и исключали как причину «черной лихорадки».
Доктор Пастер дал Рене и Роту точные указания, как работать с образцами. Процедура была весьма кропотливой: сначала исследовались образцы в неразведенном состоянии, а потом капля каждого образца помещалась в различные среды в разных условиях.
Некоторые микробы быстро росли в воздушной среде, другие были анаэробными. Какие-то жили только в вакууме, другие — в чистой углекислоте. Как люди, они были капризны в том, что касается окружающей температуры: если одни выживали в кипящей воде, то другие гибли при изменении температуры на несколько градусов.
Когда один из сотрудников посетовал, что Пастер требует проводить много опытов, ученый сказал ему: «Я же не заставляю вас выпить все море». Он не переносил недобросовестного отношения к работе. Как генерал, ведущий армию в бой, он требовал подвига от сотрудников, и сам являл образец героизма.
Вскоре после того как Рот стал сотрудником института, он узнал, как гордятся коллеги Пастера, что у них
Все нужно было делать с большой осторожностью, ибо микробы — убийцы-невидимки. Можно было в течение тысяч часов как ни в чем не бывало изучать невидимое существо и свалиться с ног в результате единственной оплошности в обращении с образцом.
Рот закончил свою работу с микроскопом и, разочарованно нахмурившись, сказал доктору Пастеру:
— Я не могу выделить микроб.
— От лабораторных животных не дождешься сочувствия, если у экспериментатора что-то не получается. Хотя микроб слишком мал и не виден под микроскопом, он все равно способен убивать. — Пастер помолчал. — Мы должны обнаружить его другими способами.
Рене, работавший в соседней лаборатории, пришел к Роту, чтобы поделиться результатами своих опытов.
— Томас, с образцами, присланными доктором Дюбуа, происходят какие-то странности. На этикетке одного из образцов указано, что человек умер от «черной лихорадки», но я подозреваю, что он отравился угарным газом.
Отравления угарным газом нередко случались в зимние месяцы, когда жилье в основном отапливали углем, и чаще всего жертвами становились бедняки, ютившиеся в тесных комнатах с угольными жаровнями.
— Возможно, этот человек надышался угарным газом и не смог выйти из помещения, потому что ослаб, болея гриппом.
Рене покачал головой.
Рот видел, что он очень расстроился. Рене знал, как щепетилен Пастер, и боялся допустить ошибку.
— Уже не в первый раз я не могу выделить микроб гриппа в образцах, которые присылает этот доктор Дюбуа, и каждый образец указывает на другие болезни, ставшие причиной смерти. Я совершенно сбит с толку. Я ничего не говорил доктору Пастеру, но сейчас мне кажется…
— Ты прав, я проверю результаты, а потом ты доложишь ему. И еще я хочу встретиться с Дюбуа. Посмотрим, разрешит ли он мне получать образцы напрямую.
29
Получив срочную записку от министра, Пастер и Рот оставили дела в институте и отправились осматривать на этот раз один из домов в бедняцком районе, где произошла вспышка гриппа.
Они ехали за экипажем директора департамента здравоохранения, и им обоим хотелось обойтись без напыщенного и надменного доктора Бруарделя и его помощника. Бруардель не имел ни малейшего представления о науке и ее возможностях.
Когда экипажи остановились на мощенной булыжником улице перед многоквартирным домом, они оказались в мире проституток, сутенеров, воров и разнорабочих. У обочины в ожидании высоких гостей стояли три полицейских фургона. Собралась толпа. В записке министр предупредил, что полиция будет присутствовать на случай возникновения «беспорядков».
Пастер и Рот вышли из экипажа. Дюжина уличных ребятишек, тщедушных беспризорников с ввалившимися глазами и чумазыми лицами, напряженно, как подопытные крысы, следили за каждым их движением. Нерадостные лица этих детей были отмечены печатью то ли тоски, то ли коварства: лишь особо одаренные выживали в этой среде, где девочки, вырастая, становились шлюхами, а мальчики заканчивали жизнь на гильотине.