Алхимик
Шрифт:
— У благородной есть доказательства, что я лиса? — склонив голову набок, поинтересовалась я. — Или в благородной говорит обида на то, что её спутник посмел проводить меня к магазину дядюшки?
О, а я думала, так широко глаза анатомически не открываются.
— Да ты... Да как... Да я...
Барышня буквально захлёбывалась негодованием, не зная даже, что и сказать на такую невыразимую наглость. Обидела ребёнка... Впрочем, посылать к учителю риторики в родную секту обновлять словарный запас я девицу не стала. И так пошла на обострение конфликта, потому что, во-первых, они мне надоели, во-вторых, в крови бурлила ци и некоторая степень самоуверенности, словно я сейчас завалю и Палпатина, и Йоду, и даже Энакина, если допустить, что ситхи и джедаи тоже
— Сестрица Мяо, пойдём. Эта девушка недостойна твоего внимания. К тому же учитель говорил нам не создавать неприятности с обычными людьми.
— Братец Фэн, — на глазах девицы появились крупные, словно жемчужины, слёзы, — неужели ты тоже думаешь, что Мяо-Мяо создаёт неприятности? Тебе не кажется, что эта безродная сама виновата?
— Да-да, — с долей снисходительности ответил ей парень, — разумеется, это безродная виновата сама. Просто, Мяо-Мяо, такая благородная и добрая девушка, как ты, не будет обращать на неё внимания. К тому же вскоре должен прибыть наставник, и если она действительно лисица и что-то сделала с братом Минхуа, он это так не оставит. У него есть способ заставить Хули Цзин показать свой истинный облик, и тогда все узнают, что ты была права.
— Да-да, — расцвела девица ещё сильнее, — благородная и добрая я не буду обращать на тебя внимания. Цени это, — обратилась она ко мне.
А я поняла, что ещё немного — и сорвусь, высказав всё, что я ещё не высказала, в выражениях, которые «сестрица Мяо», возможно, даже никогда в своей жизни не слышала. А то я, кажется, Малый Петровский вспоминать начала, как там правильно: «Мать твою ети раз по девяти, бабку в спину, деда в плешь». Подавив собственную гордость, я опустила взгляд в пол и пролепетала что-то вроде:
— Благодарю вас за ваше снисходительное отношение.
Надеюсь, сарказм в моём голосе был не слишком-то и заметен.
Глядя в спину уходящим практикам, я глубоко вздохнула и в который раз прокляла собственную несдержанность и поглубже затолкала подленькое желание запулить в них духовным огнём. Ну не та у нас сейчас весовая категория. Не та. Поэтому лучшим из вариантов было разойтись мирно, как в море корабли. И больше никогда не встречаться. Несколько раз глубоко вздохнув, я убедила себя в том, что всё хорошо, что хорошо кончается, и направилась дальше по своим делам.
Немного обидно было то, что на этой вздорной девице я увидела вышитую мной ленточку. Мне было жаль, что она досталась такой грубой и неприятной хозяйке. Жаль, я не могу выбирать людей, которым продают мою вышивку. И не думаю, что если я попробую поставить такое условие дядюшке Ли, он с ним согласится. В конце концов, для него главное — прибыль. Кажется, к торговцу Ли придётся ходить с большей осторожностью. И желательно через какой-нибудь задний вход, чтобы не столкнуться с благородными господами, которые не могут пройти мимо обычных людей. Очень хотелось знать, что это за секта, чтобы больше никогда с ней не пересекаться. Вроде мне её называли, но из памяти выпало совершенно. Зато Малый Петровский вспомнился. Нет бы рецепт мыла! Впрочем, где я и где эти молодые мастера — скорее всего, мы больше никогда не встретимся. По крайней мере, я на это надеялась.
Пока мелкий занимался закупками для дома, я прогуливалась по рынку в поисках чего-то, что могло меня заинтересовать. К торговцу Ли после встречи с барышней Мяо-Мяо идти не хотелось совершенно. Мне надо было отвлечься и настроиться на позитивное мышление. В итоге я купила свиток с горным пейзажем у какого-то учёного, резную деревянную шпильку, и уже собиралась было уходить с рынка, как заметила невзрачного мужчину, устало прислонившегося к стене дома. На тряпице, заменяющей ему прилавок, была разложена всякая всячина: от плетёного из травы кузнечика до зеркальца с треснувшей ручкой. Я уже заметила, что, как правило, собственная
— Сколько стоит? — заинтересовалась я.
— Отдам за пару вэней, — вздохнул мужчина. А потом, посмотрев на меня, признался: — Я думал, это ценная вещь. Ну а на самом деле — всего лишь бесполезный булыжник. Просто красивый.
Честно говоря, я не совсем понимала, почему этот камень назвали бесполезным. Я совершенно отчётливо видела, как внутри него переливаются искорки золотистого оттенка. Он больше был похож на что-то, что находится в каком-то коконе. И я его хотела. Ну а раз мне что-то хочется, надо брать. Если что — отложу в сторонку, разберёмся когда-нибудь. У меня и так там немало вещиц лежит. Отдала монеты, забрала камень и пошла дальше. Меня ждала ещё одна крупная покупка.
Решив на досуге вышить ещё один веер с пионами, я столкнулась с неразрешимой проблемой. Приличная ткань закончилась, а ещё у меня заканчивались некоторые оттенки красного, которые были жизненно необходимы для вышивки. Никогда раньше не думала, что это будет такая проблема — подобрать нужный красный из пятнадцати разных оттенков, а потом в итоге всё равно идти его покупать. По счастью, в городе был неплохой вышивальный магазин, где мастерицы могли в том числе продать готовую вышивку либо приобрести нитки и ткань. Причём, как я поняла, нитки и ткань брались под залог реализации будущей вышивки. Как это работало, я не углублялась. Всё равно вся моя вышивка шла единственному продавцу. Вряд ли в обычном магазине за платочек размером с ладонь, на котором вышит цилинь, дадут сумму, которой хватит, чтобы купить скромненький дом, правда, в деревне, но всё же. У меня этот платочек с цилинем торговец Ли забрал чуть ли не с руками. Там что-то с благословением на защиту от зла было. Я очень надеялась, что одушевлённый артефакт, опознающий предметы, любимый дядюшка подкинет мне как можно скорее - некоторые вещи, которые сейчас уходили к нему, я бы с удовольствием оставила себе для личного пользования.
Нагулявшись, я села пить чай в небольшой чайхане и дожидаться мелкого. Единственное, что меня беспокоило, — это в очередной раз появившееся стойкое ощущение, что на меня кто-то смотрит. Но как бы я ни крутила головой, обнаружить источник взгляда не смогла. Что ж, надо привыкать к тому, что если у тебя паранойя, это ещё не значит, что за тобой не следят. Ведь некоторые высокоуровневые практики, как поделился Сяо Ма, могут скрываться очень хорошо не только от простых смертных, но и от других практиков. А если вспомнить, что неугомонная троица ищет демонического практика, то паранойя начинала разыгрываться ещё сильнее.
Ну а пока я ждала, можно было и потренировать технику небесного дыхания. Благо, как я поняла, совершенно не обязательно садиться в позу лотоса — главное, научиться правильно дышать. А сейчас это у меня получалось уже гораздо лучше, чем в прошлые разы: по крайней мере, считать паузы было не обязательно, они получались самостоятельно. Вместе с этим дыханием я начинала чувствовать потоки ци. Очень было интересно, насколько они различаются в моём уединённом домике в лесу и в оживлённом городе. Если дома ци было словно пахнущее травой и холодной водой с примесью запаха грозы, лёгкое и почти невесомое, то в городе ци было куда тяжелее, с привкусом пыли и запахом, который я не могла описать, и работать с таким ци было тяжелее. Но и подобная медитация тоже пойдёт на пользу. Если ци действительно разные, и это не мой персональный глюк, то чем больше видов я смогу поглощать, превращая в своё собственное, тем лучше. В конце концов, перебирают едой только капризные дети. Бери, что дают, и не возмущайся. Вот только полностью погрузиться в медитацию я не могла, стараясь отслеживать то, что происходило вокруг, потому что уже прекрасно понимала — полное отрешение может привести к большим проблемам.