Алхимик с боевым дипломом
Шрифт:
— Что б ты издох, проклятый выродок! Вам нас не одолеть!!! Пусть земля горит у вас под ногами! Пусть крысы жрут ваших детей! Что б вы захлебнулись в своих вонючих испражнениях, а говенная волна накрыла вас с головой!!
Я представил себе Сатала в описанном ей положении и ностальгически вздохнул.
Какая прелесть! А сколько экспрессии. Что может усладить слух черного лучше, чем бессильные проклятья врагов? Пока я умилялся, коп пару раз двинул девицу кулаком в ребра.
— Осторожнее, — пожурил я его, — она, все-таки, белая.
Мои слова, почему-то, шокировали обоих, и дальше они пошли в дивной гармонии, без воплей и сопротивления.
И что характерно —
— Скажи, ты специально что-то делаешь, чтобы попадать в такие ситуации? — допытывался у меня Сатал.
Я отчаянно помотал головой, отрицая возмутительное обвинение.
Низкое вечернее солнце пронизывало шторы, а ветерок из распахнутого окна теребил материю, позвякивая кольцами креплений. Все заинтересованные лица сидели в кабинете старшего координатора, и пили чай из запасов Кевинахари (интересно, откуда она берет его в таких количествах?). Капитан Бер выглядел измотанным, эмпатка — чрезвычайно довольной собой, а Фатун так, словно он только что спер чашку и теперь наслаждается краденым. Сатал выпил свой напиток залпом и теперь расхаживал по кабинету, напоминая большого важного ворона. Наверное, у него были свои способы бороться с напряжением.
— А что они собирались делать? — полюбопытствовал я. — Там ведь не было ни одного ребенка с Источником.
— Ритуал «огненного очищения», — пробормотал капитан, зыркнув на Сатала едва ли не с ненавистью. От хваленой невозмутимости Паровоза остались крохи.
— Я не мог снять с оцепления целую бригаду! — ощетинился координатор. — Они бы точно прорвались. В итоге, жертв оказалось бы еще больше!
— Не надо ссориться, — благодушно пропела Кевинахари, — давайте лучше праздновать успех!
Капитан уткнулся в чашку, а я порадовался, что не смог найти никого из начальников днем. Вот ужо они бы на мне оттянулись! Но — к делу:
— А у меня наставник куда-то слинял, — обиженно сообщил я.
— Знаю, — буркнул Сатал, — на него готовил покушение тот перец, которого мы сегодня скрутили. Посвященный! — глаза координатора лихорадочно блестели. — Взятый с оружием, оказавший сопротивление «надзору». Молодой и — без «ключа» на сердце. Ему-то я смогу развязать язык!
Угу. Например, тем амулетом, что бьет ниже пояса.
— А как же моя практика? Будем считать, что я справился?
Сатал мгновенно пришел в себя:
— Что значит «справился», если ты еще не приступал?
Тьфу, какой зануда!
— И когда я смогу к ней приступить, сэр? Времени не так уж много.
— Ты же, вроде, учишься еще две недели.
Не думал, что он в курсе.
— Последний зачет был сегодня утром, дальше — только консультации. А у меня работа уже готова, нужно только подписать, — осторожно намекнул я.
Старший координатор насмешливо фыркнул:
— Оставь, я почитаю! А сам собирайся, в воскресенье поедешь.
— Куда?
— Куда старшие товарищи направят, а пока — в столицу. Хотел быстрей? Будет тебе быстрей.
Ну, точно, беспредел! Эмпатка ободряюще улыбнулась, капитан покосился сочувственно, а Фатун оскалился и подмигнул. Я молча опрокинул в себя остатки чая. Просто невероятно, на что приходится идти черному магу ради достижения своих целей!
Глава 7
Сердце Ингерники дышало нестерпимым жаром. Солнечный свет преломлялся в дрожащем мареве воздуха, и город тонул в ослепительном сиянии полудня, сливался с землей белыми куполами зданий и узкими щелями улиц. Трансконтинентальный
Старший куратор криминалистического отдела НЗАМИПС вытер платком мгновенно вспотевшее лицо, но водружать на голову остроконечную войлочную шапку не спешил. Вот, когда они выйдут под солнце, тогда… Впрочем, думать о необходимости идти днем по улице лишний раз не хотелось.
— Ну, вот, сейчас мы его увидим. Волнуешься?
Молодой человек рядом с ним отрицательно помотал головой.
— Это правильное отношение, Дэнис, — старый чиновник ободряюще улыбнулся, — возможно, ваше знакомство продлиться всю жизнь (всю твою жизнь), но не исключено, что несходство характеров обнаружится сразу. Я предпочел бы привлечь к делу более опытного куратора (не прими это на свой счет), но возраст нашего нового подопечного не позволяет обращаться за помощью к старикам. Черные так нервно относятся к иерархии…
Прибывшие пассажиры покидали поезд без спешки — экспресс стоял в столице три часа, готовясь к рывку через раскаленные пески, этот участок древнего караванного пути был совершенно безжизненным, и преодолевать его рекомендовалось ночью. Гостя они узнали сразу — молодой черный (без заметных признаков занятия магией) вышел на перрон в сопровождении огромного лохматого пса, следом за ним носильщик катил чудовищных размеров чемодан на колесиках. На лице юноши лежала печать жестокой незаслуженной обиды и пребывала она там довольно давно. Оба куратора тяжело вздохнули — что такое черный маг в скверном расположении духа они знали не понаслышке. Дэнис поспешил придать лицу ТО САМОЕ выражение, которому стажеров Службы Поддержки учили в первую очередь — смесь рассеянности и дружелюбия, с легким налетом дибилизма (так уж получилось, что именно такая гримаса гарантированно не вызывала у черных агрессии). Эмпаты входили в нужное состояние инстинктивно, а вот обычным людям для этого требовалась много тренироваться, но абы кого на должность куратора не брали — Служба Поддержки была вторым по важности изобретением НЗАМИПС после модулирующего знака.
Дойдя до конца перрона, маг замедлил шаг и мгновенно выделил их среди встречающих. Старший коллега Дэниса расцвел простодушной улыбкой и начал кланяться как заводной.
— Мистер Тангор? Добрый день, сэр! Мы рады приветствовать вас в столице Ингерники Хо-Карге!!! Я — Арен Фелистер, а это мой помощник, Дэнис Рокем.
Маг рассматривал чиновника с опасливым подозрением (так смотрят на незнакомого идиота). Типичного для черных выражения напористого нахальства на его лице не было, но кураторов это совсем не радовало — если боевой маг не хамит всем напропалую, значит, он сосредотачивается для атаки.
— Как добирались? — мгновенно перестроился старший куратор, теперь в его голосе зазвучали подобострастные нотки.
Дэнис знал, что Фелистер сознательно перебирает возможные варианты поведения, чтобы дать молодому коллеге пронаблюдать реакцию подопечного и действовать уже без ошибок. Пока результат не впечатлял: вся поза черного — положение «вольно», челюсть вперед, нижняя губа оттопырена — свидетельствовало о том, что его мнение о столичных жителях стремится к уровню плинтуса.
— Может, сначала перекусим? — Дэнис решился предложить еще один беспроигрышный вариант (халявная пища для черных — почти культ), — тут недалеко отличный погребок.