Альфа и омега

Кригер Борис

– Вы решили жениться на проститутке?

– На нейрохирурге.

– Вы серьезно?

– Более чем. Я хочу предложить вам руку и сердце.

– Зачем вам нейрохирург? У вас все в порядке с головой?

– Я давно хотел понять, что у меня в действительности внутри головы...

– Поверьте, это весьма неэстетичная картина...

– Когда-то, в далекой молодости, я работал санитаром в морге, так что можете не бравировать... Я тоже повидал многое.

– Это очень мило... Потрясающее родство интересов. Однако в любом случае мне пришлось бы вам отказать.

– Почему?

– Я не собираюсь замуж.

– Вообще?

– Это не для меня. Я не верю в брак.

Некоторое время они шли молча. Девушка все больше нравилась мистеру Бэнгу. Она каким-то магическим образом напоминала

ему Миру.

– Ну, могу я хотя бы предложить вам дружбу?

– Боюсь, что только в рамках нашего прейскуранта. Извините.

– Ничего, ничего... Это вполне логично.

Ужин прошел вяло. Мистер Бэнг молчал. Нэлли не скучала и непринужденно рассказывала ему о своих снах. Например, на днях ей приснилось, что она – дракон, изрыгающий пламень. Мистер Бэнг заметил, что дракон снится к счастью, и его обязательно нужно о чем-нибудь попросить. На что Нелли логично заметила, что когда снится, что ты сам – дракон, совершенно неясно, кого просить. Потом мистер Бэнг попотчевал свою спутницу легендой своего замка, и Нэлли отметила, что ей жалко несчастную монашку, а монаха не жалко нисколечки, потому что во всем виноват именно он.

– Она ему доверилась, а он...

– А что он?

– А он ее погубил. Если собираешься осчастливить девушку, обеспечь ей безопасность. Организуй нормальный отъезд, а не скачки с препятствиями... Ни за что погубил девушку ваш монах...

Бэнг тяжело вздохнул. Расскажи он ей историю с Мирой, она безусловно во всем обвинит его, как и несчастного монаха из легенды. И поди объясни, что бывают разные обстоятельства...

Он вызвал кэб. В напряженном молчании, думая каждый о своем, они доехали до замка, сухо попрощались, и кэб увез его несостоявшуюся супругу в сторону Ньюмаркета, откуда дорога поворачивала на Кембридж.

Мистер Бэнг нехотя разжег камин, который никак не желал разгораться и, закурив сигару, устроился подле огня и принялся раздраженно беседовать сам с собой.

– Ну, вот, мне отказала проститутка... Даже она не хочет за меня замуж. Никто не желает разделить со мной жизнь. Собаку купить, что ли, как советовал классик? Да вот беда, я терпеть не могу собак. Если бы жизнь длилась праздничные полтора часа, всякий мог бы собраться с силами и прожить ее достойно. Но жизнь – долгое испытание, и как бы ты ни крепился и ни держался, рано или поздно обязательно превратишься в выжившего из ума паяца. Вот взять хоть эти выходные... Это же фарс, да и только.

Мистер Бэнг посидел еще немного, тупо глядя на огонь, затем бросил окурок сигары в камин и отправился в кабинет, где принялся проверять свою электронную почту. Практически сразу ему попалось на глаза письмо от читателя.

Уважаемый мистер Бэнг!

Вашу книгу я прочел случайно. Мистер Бэнг, можно Вам сказать то, что я думаю? Я скажу честно, это может показаться грубым. Но грубить я ни в коем случае не хочу. И не хочу никак Вас обидеть. И делать этого не собираюсь. Мистер Бэнг, ерунда это все! Все эти Ваши философствования выеденного яйца не стоят. Потому что в них нет правды и сути. То ли Вы ее не понимаете (что маловероятно), то ли подсознательно скрываете ( это скорее всего). Все люди ведут себя в соответствии с какими-то мотивами. Именно мотивы людского поведения философ и должен рассматривать! Мотивы обусловливаются огромным числом факторов. Но это – большущий разговор. Можно сделать такое сравнение. Высшая математика – очень сложная наука. Но по сути своей она базируется на элементарной арифметике, то есть на четырех действиях. А они в свою очередь являются одним-единственным действием – сложением или вычитанием (умножение – это то же сложение, но по нескольку раз, а деление – обратный процесс). Базирование сложнейшей математики на простейшей арифметике не отрицают даже профессионалы. Точно так же вся компьютерная техника зиждется на одном-единственном действии – 0 или 1. То есть – есть или нет. Прибавить или отнять. Плюс или минус. Вот она, суть вещей. Даже чрезвычайно путаные вещи на поверку оказываются простыми.

У Вас как у «философа» я этого не увидел. Вы не можете дать мотивацию даже своему поведению, а лезете рассуждать про других.

Вот Вы родились в России. Живете в Великобритании. В промежутке жили где-то еще (Финляндия). Какова была мотивация Вашего поведения? Я думаю, что в сущности Вы такой же Homo Sapiens, как и бомж на улице. Что бы ни говорилось о бесчеловечности Гитлера, но Homo Sapiens был и он. Не был же он собакой или крокодилом. А его сподвижники вспоминают его порой весьма человечные черты. Мы также знаем, что в юности он рисовал, и весьма недурно. Но кем и чем он стал и почему превратился в идола? И как такая нелюдь вдруг повела за собой миллионы вполне добропорядочных немцев? Вот о чем стоило бы подумать философу, а не пустословить. Для философии не обязательно брать исторические катаклизмы. Философия есть даже в быту, даже в отношениях между мужем и женой. Философия – наука наук. Для Вас же, похоже, это хобби. Игра словами, за которыми нет сути вещей и событий.

Всего Вам доброго.

Нисколько не желающий Вас оскорбить, а просто откровенно выражающий свою точку зрения,

С.

Мистер Бэнг внезапно для себя самого положил руки на стол, уткнулся в них и зарыдал. Не то чтобы он не привык получать несправедливые отзывы. Но на сегодня ему, видимо, не хватало только этой капли. Философия – дело его жизни – чушь. Сам он – такое дерьмо, что даже проститутка отказывается выйти за него замуж. Мельком прошмыгнула банальная мысль о самоубийстве...

Где-то в самых глубинных недрах рыданий мистер Бэнг был совершенно спокоен. Он видел себя как бы со стороны, ясно мыслил и отдавал себе отчет, что это просто очередной нервный срыв, и хорошо, что он случился сейчас, когда его никто не видит.

– Даже порыдать по-человечески не могу, – прорычал наконец он. – Вечно эти мысли лезут в голову. Ненавижу! Ненавижу эту свою проклятую рациональность! Поплакал – словно сдал анализ мочи. Жизнь – такая огромная и неподатливая, что ее никак не удается вместить, втиснуть в некое прокрустово ложе повседневности. Она все время рвется наружу к смачным скандалам, трагикомичным сценам, к пустоблядству, к несметным сокровищам пошлостей, к животворящим источникам идиотизма. Боже мой, как я устал! Господи, прости меня, Господи! Ничего мне не помогло. Ни горы книг, ни ворох денег... Ничего у меня нет... Зачем все это? Зачем?

Внезапно мистер Бэнг затих и выпрямился. Ему стало немного легче. Он уставился на жучка, пытающегося выбраться из корзины для бумаг, но все время скатывающегося вниз. Николас осторожно наклонил корзину, и жучок успешно выбрался на волю.

– Может быть, в этом простом действии и было предназначение всей моей жизни? Спасти от голодной смерти этого несчастного жучка?

Понедельник начался неспокойно. Несколько раз звонил телефон. Мистер Бэнг проснулся в отвратительном состоянии духа и заставил себя не просматривать почту до завтрака, чтобы окончательно не испортить себе аппетита. По той же причине он гневно отстранил от себя утренние газеты.

Джованни был непривычно угрюм и не упоминал о приключениях прошедших выходных. Он только учтиво поинтересовался:

– Ваш друг, сэр, не присоединится к обеду?

– Нет, он уехал.

Мистер Локхарт удивленно приподнял бровь, но ничего не спросил. Он считал, что если будет необходимо, его посвятят в тонкости деловых свиданий мистера Бэнга, а если встреча не носила делового характера, нет надобности вникать в то, что его не касается.

После завтрака секретарь принялся разбирать счета, а мистер Бэнг сел к компьютеру. Он привычно проверил различные рапорты, присланные от многочисленных центров, и напоследок решил мельком проверить курс своих акций.

В первый момент он не поверил своим глазам. Цифры выглядели непривычно.

– Что за черт, – выругался мистер Бэнг.

– Я могу вам помочь, сэр? – чутко отозвался секретарь.

– Если верить тому, что показывает этот идиотский экран, я потерял около трех миллионов фунтов!

– Возможно, сэр, это связано с общим падением биржи. Вы не слышали новостей?

– Нет... Почему вы мне не сообщили?

– Сэр, вы не просили меня сообщать о состоянии биржи. Обычно вы сами следите за курсом акций. Если желаете, я буду просматривать курс каждое утро...