Альфа Грей
Шрифт:
Моя волчица рвется вперед. Даже при том, что я знаю, что Грей технически альфа Ханны, мне не нравится, что она говорит, что он ее хоть в чем-то…..
— Как скажешь, — усмехаюсь я, направляясь к двери. Ханна отступает в сторону, становясь между дверью и мной, и я раздраженно вздыхаю. — В чем твоя гребаная проблема, Ханна?
— Ты — моя проблема, — огрызается она. — Ты стояла у меня на пути с самого начала, и именно из-за тебя меня сегодня исключили.
— Боже мой, я пыталась быть твоей подругой! — Я широко раскрываю глаза, недоверчиво качая головой. — Ты
Лицо Ханны искривляется еще сильнее.
Я откидываю голову назад, снова вздыхая. — Знаешь что, Хан? — Спрашиваю я, упирая руки в бедра и делая шаг ближе к ней. — Я не думаю, что ты меня ненавидишь. Я думаю, ты хочешь быть мной.
Я рассчитываю, что мои слова ужалят, но ее реакция — последнее, чего я ожидаю, — Ханна хлопает себя рукой по груди, громко смеясь. Это совершенно ошеломляет меня — я делаю шаг назад, уставившись на нее, пытаясь понять, не сошла ли она с ума.
— О, это круто, — смеется она, качая головой. — Ты просто думаешь, что у тебя есть все, не так ли? — Ее улыбка превращается в порочную ухмылку. — Ты ничто. Просто еще одна шлюха, бросающаяся на шею Альфе Грею. — Она наклоняется ближе, понижая голос. — Ты не первая и не будешь последней. Он просто использует тебя, и как только полная луна подтвердит, что ты не его пара, он отшвырнет тебя в сторону, как и всех остальных.
У меня такое чувство, будто в меня только что попала очередь из пулемета. Моя волчица бьется у меня в груди, пытаясь вырваться, но я не могу позволить ей, даже если бы захотела, потому что чувствую, что все мое тело онемело.
— Как скажешь, Ханна, — говорю я, но мой голос звучит сдавленно, словно издалека. Я делаю шаг к ней, отталкивая ее плечом и протискиваясь мимо нее к двери. Воздух в этой комнате внезапно становится удушающе густым.
Ханна больше не произносит ни слова, да ей и не нужно было — я уверена, она видела, насколько точно попали ее выстрелы. Слезы застилают мне глаза, когда я выскальзываю в коридор, отступая в сторону и прислоняясь спиной к стене. К счастью, Грей не ждет меня в коридоре.
Блядь. Возьми себя в руки, Фэллон.
Я знаю, Ханна пытается вывести меня из себя. Это всегда было ее девизом — я не должна слушать ни слова из того, что она говорит. Тем не менее, я не могу игнорировать этот назойливый голос в моей голове, это чувство внизу живота, которое говорит мне, что в этом может быть доля правды.
Как будто я притворялась последние несколько недель, а слова Ханны вернули меня к реальности. То, что происходит между мной и Греем, кажется таким хорошим, таким правильным… но это не может длиться долго. У нас обоих есть пары, которых выбрала для нас судьба. Я была такой гребаной дурой, что проигнорировала это и позволила нашим отношениям развиваться; позволила себе поддаться чувствам.
Я слышу, как по другую сторону стены спускают воду в туалете, отвлекая меня от моих мыслей. Будь я проклята, если позволю Ханне выйти из туалета и увидеть меня такой расстроенной. Я отталкиваюсь от стены, делаю глубокий вдох и, перекинув волосы через плечо, начинаю двигаться по коридору.
Ее слова
Шэй и Брук машут мне с танцпола, и я натягиваю фальшивую улыбку, поднимая палец в знак того, что буду через минуту. Сначала мне нужно выпить.
Я иду прямо к стойке, прижимаюсь к ней животом и, перегнувшись через столешницу, машу бармену. Он замечает меня и уже знает мой заказ. Меньше чем за минуту он смешивает водку с клюквой и несет ее мне.
— Четыре пятьдесят, — говорит он, пододвигая мне бокал.
— Я заплачу. — Чья-то рука кладет двадцатку на стойку, и я поворачиваю голову набок, чтобы увидеть самые великолепные темные глаза, смотрящие на меня сверху вниз, намек на улыбку на самых восхитительных губах.
Я не могу скрыть удивления, которое появляется на моем лице от того, насколько дерзко ведет себя Грей сегодня вечером, что только делает его красивую улыбку еще шире.
— Спасибо, — выдыхаю я, хватаясь за стакан. Я делаю большой глоток, прежде чем снова поставить бокал, искоса поглядывая на него.
Он перегибается через стойку рядом со мной, придвигаясь немного ближе и понижая голос, чтобы его слышала только я. — Хочешь отправиться ко мне сегодня вечером?
Во мне вспыхивает искорка надежды, но она быстро гаснет из-за пустоты, которую я чувствую, вспоминая жестокие слова Ханны.
«Как и всех остальных»
— Я не могу сегодня вечером. Моя сестра хочет, чтобы я осталась с ней. — Ложь, слетающая с моих губ, имеет горький привкус.
— Детка… — Грей лукаво проводит кончиком пальца вверх по изгибу моей талии, от его прикосновения исходит тепло.
Я отстраняюсь.
— У меня есть своя жизнь, Грей, — огрызаюсь я. — Я не просто сижу и жду на побегушках, когда тебе вдруг что-то от меня понадобится.
Моя реакция застает его врасплох — его глаза расширяются, затем сужаются, как будто он пытается разгадать меня. Мои щеки вспыхивают, и я тут же жалею о сказанном.
— Что происходит? — спрашивает он. Он не кажется сердитым, просто обеспокоенным, и от этого становится еще больнее. Такое чувство, что у меня в груди зияет большая, кровоточащая дыра, и я отвожу глаза.
Я слегка качаю головой. — Ничего, просто не могу сегодня вечером.
Грей сжимает губы в тонкую линию. — Хорошо, — говорит он с коротким кивком.
Я не позволяю этому затянуться, не позволяю ему сказать что-нибудь еще — я просто беру свой напиток и отворачиваюсь, направляясь прямиком к своим друзьям на танцполе.
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
Грей
Полнолуние через неделю. Я как будто чувствую, как оно медленно приближается, нависает надо мной, как будто у моего счастья наступает какой-то срок годности. Я никогда раньше не боялся полнолуния. Я до сих пор не знаю, что это такое между мной и Фэллон, но я знаю, что хочу растянуть это, держаться за это как можно дольше. Если бы только существовал способ продлить лунный цикл.