Александр Солоник: киллер мафии

Карышев Валерий Михайлович

– В вашей дальнейшей деятельности не исключены самые неожиданные ситуации, в том числе – и внештатные, – продолжил начальник. – Поэтому в программу вашей подготовки входит принудительная психокоррекция. Вы что, неважно себя чувствуете?

– Не в своей тарелке, – признался Саша.

– Ничего страшного, – начальник центра позволил себе сдержанную улыбку. – То, чему вы тут учитесь, – своего рода искусство, а искусство, как известно, требует жертв…

Конечно же, тогда, серым ноябрьским днем, начальник центра подготовки был прав, но банальная фраза о том, что искусство требует жертв, имеет свой перевертыш: жертвы тоже требуют искусства.

Человека

можно убить множеством способов: сжечь на костре, утопить в реке, сварить в подсолнечном масле, выбросить с крыши высотного дома, положить на рельсы перед мчащимся поездом, расстрелять, зарыть живьем, повесить или отрубить голову, растворить в серной кислоте.

Человечество всю свою сознательную историю изыскивает способы все более совершенного уничтожения самого себя и весьма преуспело в этих изысканиях. Людей, умеющих убить искусно, называют по-разному: палач, снайпер, по новой моде – киллер. Но суть от названия не меняется.

Итак, жертва требует искусства – Саша Солоник понял это за время учебы. Из него планомерно делали убийцу и добились своего. Теперь он знал и умел все, что касалось искусства умерщвления. Или почти все.

Это был его последний день в центре. Казарма опустела – «контингент» разъехался по тем регионам, где ему предстояло работать, и на территорию, огороженную трехметровым серым бетонным забором, опустилась непривычная тишина; видимо, до прибытия следующей партии кандидатов в государственные палачи.

Саша, стоя в ванной, критически рассматривал собственное отражение в зеркале. Он старался найти в себе те черты, которые хорошо помнил по армии, Кургану, пермской и ульяновской зонам, и – почти не находил их.

От былого Саши Солоника – провинциального паренька не осталось и следа. На выпускника секретного центра подготовки смотрело его собственное отражение: невысокий, словно вылитый из упругого материала, без единого грамма ненужного жира, с холодным взглядом глубоко посаженных глаз…

Настоящая машина смерти.

Ему оставалось лишь гадать, как он будет использован.

Да и останется ли он – живой человек со своими желаниями, амбициями и постоянной неудовлетворенностью жизнью – бездушной машиной, бездумно выполняющей чужие приказы?!

Глава 9

– …руки прошу держать на столе. Записывать мои слова строго запрещается, а потому слушайте внимательно и запоминайте. Значит, так: Ржавый, он же Титенков Иван Иванович, тысяча девятьсот пятьдесят второго года рождения, относится к лидерам тюменской организованной преступности. Имеет две судимости, по двести восемнадцатой и сто сорок седьмой статьям, в местах лишения свободы в общей сложности провел шесть лет. Строго придерживается так называемых воровских понятий, среди криминалитета пользуется большим уважением и влиянием. Авторитет регионального масштаба. Под началом – пятнадцать-двадцать человек, в основном ранее сидевшие. Люди Ржавого занимаются рэкетом, выбиванием долгов, составляют так называемую «крышу», то есть платное прикрытие бизнесменам. В сфере интересов – предприятия нефтедобывающей промышленности. Привлечь гражданина Титенкова к уголовной ответственности не получается, потому что многие ответственные чины милиции и прокуратуры, по сути, находятся у него на содержании, да и инкриминировать ему совершенные преступления крайне тяжело…

Солоник, тяжело вздохнув, потянулся к остывшей чашечке кофе. Вот уже полчаса он сидел на конспиративной гэбэшной квартире в самом центре Свердловска, выслушивая своего куратора.

Комитетчик был доброжелателен, подчеркнуто корректен и вежлив. Наверняка, кроме своей «вышки», Высшей школы КГБ, он закончил еще и гуманитарный вуз, возможно, филологический

факультет – у него была интеллигентная речь, выверенные жесты… Правда, внешность невзрачная, серенькая, без запоминающихся деталей; встретишь такого на улице и не вспомнишь его лица. Голос лишен каких-либо характерных интонаций, прямо автоответчик. Ровно и буднично, словно повествуя о каких-то рутинных вещах, куратор инструктировал Сашу перед поездкой в Тюмень. Слушать приходилось внимательно: информация дорогого стоила. И не только о количестве судимостей и потенциальной силе окружения клиента, но и о его мельчайших, казалось бы, незначительных, никчемных привычках.

Гэбэшник пригубил кофе из своей чашки и продолжал:

– Свободное время Титенков обычно проводит в ресторане «Красный мак». Это – одно из мест сбора тюменских бандитов. Бывает там, как правило, каждую субботу после семи вечера. Вот его фотографии…

Перед Сашей легли несколько фотоснимков – анфас, в профиль, явно из ментовского досье. Грубые черты лица, тупой жирный подбородок, надбровные дуги, невольно воскрешающие в памяти энциклопедические статьи о неандертальцах да питекантропах…

Еще одна фотография – Ржавый в обнимку с двумя телками: даже на снимках видно, что это типичные ресторанные б…и.

Еще одна – на фоне капота новенькой белой «девятки»: видимо, только что купил и решил сфотографироваться на память.

– Так, теперь следующий. Гаврилов Геннадий Евгеньевич, в уголовном мире известен как Гаврила. Тысяча девятьсот пятьдесят шестого года рождения. Судимостей и даже приводов в милицию не имеет. Лидер бандитской группировки, по мнению многих, в последнее время превратился в неуправляемого «отморозка». Не признает никаких авторитетов. Под началом – около трех десятков бывших спортсменов, в основном силовиков: штангистов, борцов, боксеров. В его «бригаде» около двух десятков стволов, включая автоматы Калашникова. Жесток, коварен, изворотлив, тщеславен. Поддерживает тесные связи с коррумпированным руководством Тюменского управления МВД, прокурорскими чинами. Любит показуху, красивую жизнь, ни в чем себе не отказывает. Свободное время проводит или на своей даче, или в казино. С Ржавым отношения натянуты до предела – никак не могут разделить сферы влияния. Пахнет большой войной.

На последних словах куратор сделал едва заметное ударение – голос стал тверже, и Саша сразу же понял, почему: безусловно, смерть одного неминуемо спишут на другого. Как следствие – среди тюменских начнется вендетта, но кровь, помноженная на кровь, будет лишь на руку его начальству. Какая разница, кто ликвидирует бандитов: МВД, КГБ или они друг друга сами?

Важен конечный результат…

– Просмотрите еще раз личные дела. Фотографии я вам с собой не отдам – у вас, судя по характеристикам, отличная зрительная память, – голос гэбэшника вновь стал будничным. – Обратите внимание на описание татуировок, на некоторые черты биографии… Вот отсюда, – тонкий ломкий палец куратора уперся в последний абзац, – Титенков Иван Иванович крайне недоверчив, постоянно ездит с охраной из одного-двух человек. Понятно?

– Поня-ятно, – протянул Саша, уже прикидывая будущие действия. – Способ ликвидации?

– Сообразно ситуации, выбирайте сами, – поморщился гэбэшник, как может морщиться человек, чем-то явно брезгующий. – Максимум осторожности. Будете жить там на трех квартирах. Одна – основная, две другие – запасные варианты. В случае форс-мажора немедленно переходите с одной на другую. Квартиры уже сняты на подставных лиц. Помните, вас постоянно будут подстраховывать и… – он выразительно взглянул на недавнего курсанта спеццентра, – и контролировать. Легенду вы знаете. В случае, если о вас наведут справки, все совпадет. Ну, желаю удачи…