Александр II
Шрифт:
XIII
Императрица Мария Александровна давно хворала и не выходила из своих покоев. Зимою 1880 года болезнь усилилась, и врачи стали опасаться за её жизнь. Принц Александр Гессенский приехал из Дармштадта навестить императрицу, и на 5 февраля был назначен для него парадный обед. Ввиду тяжёлого состояния здоровья императрицы на обеде должны были быть только самые близкие родственники государя, военный министр Милютин, министр внутренних дел, генерал Лорис-Меликов, и друг императора Александра II прусский генерал-адъютант фон Швейдниц. Зная симпатии старого генерала Разгильдяева
В 12 часов дня в присутствии Афиногена Ильича произошла смена дворцовых караулов. Был сильный мороз – 20 градусов – музыка не играла, и рота наружного караула вступила на гауптвахтную площадку с барабанным боем.
Наружный караул заняла седьмая рота лейб-гвардии Финляндского полка, во внутреннем карауле стал взвод от пятой роты того же полка.
Афиноген Ильич подтвердил дежурному по караулам, чтобы часовых сменяли каждый час, посмотрел смену часовых у дворцовых ворот и вернулся во дворец на дежурство. Государь не выходил из внутренних покоев и отменил свою обычную прогулку по Летнему саду.
Через замороженные окна дворца была видна Нева, робкое блистание снега под низким, красным, точно холодным солнцем, бег саней по переездам. К пяти часам стало смеркаться. В залах спустили холщовые шторы, в Малом зале задёрнули портьеры и зажгли газовую люстру в хрустальных подвесках.
Приглашённые к высочайшему столу собирались в Малом зале подле столовой. В открытые двери были видны большой стол, хрусталь, золотая посуда и лакеи в расшитых позументами, с чёрными государственными гербами, старинных кафтанах алого сукна, в белых панталонах и штиблетах.
Государь наследник Александр Александрович с красавицей супругой Марией Фёдоровной, великий князь Михаил Николаевич, брат государя, лица свиты и дежурство ожидали государя и принца Гессенского. По этикету, принц Гессенский должен был прибыть раньше государя, но было уже без трёх минут половина седьмого, а принца всё не было.
Ровно в половине седьмого – ещё не замолк одиночный мелодичный удар бронзовых часов на камине – двери распахнулись, и быстрыми шагами в зал вошёл государь. Он был в свитском мундире с вензелями своего отца Николая I и в длинных краповых чакчирах. Быстрым взглядом государь окинул всех собравшихся в зале и своим невнятным картавым голосом сказал:
– А его высочество, пг'инц Александр?
Афиноген Ильич почтительно доложил:
– Ваше императорское величество, его высочество принц Гессенский ещё не прибыл.
– А… Что ж, подождём… Un quart d'heure de grace [214] , – нахмуривая брови, сказал государь.
Сам никогда не опаздывавший, государь не любил, чтобы другие опаздывали и заставляли его ждать.
– Какой мог'оз! У меня в кабинете, у камина ноги стыли… Разгильдяев, кому это час назад звонили на гауптвахте?
214
Четверть часа из милости (фр.).
– Ваше императорское величество, это командир полка, полковник Теннер, приезжал проверять караул. Вызвали караульного унтер-офицера.
– В такой мог'оз! Что ему проверять? Когда стоят финляндцы, можно быть спокойным. Отличнейший
– Так точно, ваше императорское величество.
– Если нужно – то и через полчаса… Ведь это совсем как на Шипке. И ветег' с Невы.
Часовая стрелка подходила к тридцати пяти минутам. Прошло целых пять минут, но казалось, что прошло очень много времени. Целая вечность. Наконец появился и принц.
– Простите, ваше величество, – по-немецки начал он, – мои часы…
– Полно, милый, – государь взял принца под руку и вопросительно взглянул на стоявшего в дверях толстого метрдотеля. Тот понял взгляд и торжественно провозгласил:
– Ваше императорское величество, обеденное кушанье подано…
Государь пошёл к дверям столовой…
Государю показалось, что ему делается дурно, и он схватился рукою за сердце. На его глазах громадная стена, отделявшая зал от столовой с зеркалами и картинами, вдруг пошатнулась и стала валиться. Из окон со звоном посыпались на пол стёкла, люстра мгновенно потухла, и в тот же миг страшный гул взрыва оглушил государя. Перед ним из столовой метнулось яркое ослепительное пламя, столовая исчезла, послышался звук падающих камней, балок, лязг железа, звон стекла, крики и стоны, потом на мгновение всё смолкло, и снизу из образовавшейся перед самим государем бездны, уходившей в хаос наваленных деревянных балок и камней, стали снова слышны крики и стоны, и чётко внизу, откуда клубами выходил в зал морозный пар, раздалось два удара колокола и кто-то, очевидно «часовой у фронта», громко и решительно крикнул:
– Караул вон!
Государь стоял перед бездной. Презрительная улыбка была на его прекрасном лице.
– Куда забг'ались… – сказал государь. – А?! Разгильдяев, поди узнай, что в каг'ауле. Там что-то ужасное.
– Ваше величество, пожалуйте сюда. Пол может обвалиться. Вы простудитесь.
Государь стоял в морозных парах. Он повернулся и сказал Разгильдяеву:
– Поди узнай, что у моих финляндцев?
На платформе главной гауптвахты Разгильдяев нашёл построенный караул. Раненые финляндцы выходили и выползали из разрушенного помещения и становились на свои места.
– Что государь? – спросил караульный начальник штабс-капитан Иелита фон Вольский.
– Господь хранит царскую семью. Никто не пострадал. Войди он в столовую минутой раньше – никого не осталось бы в живых. Государь приказал узнать, что у вас?
– Сейчас окончили проверку. Убито одиннадцать, ранено пятьдесят три. Как видите, больше половины караула нет. Караульный унтер-офицер, фельдфебель Дмитриев, так растерзан взрывом, что мы узнали его только по фельдфебельским нашивкам. Знамёнщик тяжело ранен.
В ворота, в сумрак слабо освещённого дворцового двора входила рота лейб-гвардии Преображенского полка, вызванная по тревоге на смену финляндцам.
Морозный пар стоял от дыхания над прибывшей ротой. Караулы сменились. Надо было менять часовых.
К Иелита фон Вольскому подошёл начальник Преображенского караула.
– Как нам быть, капитан? Ваши не сдают постов. Говорят – без разводящего или караульного унтер-офицера сдать не можем.
– Они совершенно правы… Оба разводящих убиты. Караульный унтер-офицер тоже убит… Остаётся мне идти самому сменять посты.