Александр Беляев
Шрифт:
Как наверняка помнит читатель, такой неудержимой любовью к вокалу сотрудников зрелищного филиала заразил клетчатый сукин сын Коровьев…
Но финал в обоих случаях был одинаков:
«Через четверть часа к решетке в Ваганьковском подъехали три грузовика, и на них погрузился весь состав филиала во главе с заведующим.
<…> Прохожие, бегущие по своим делам, бросали на грузовики лишь беглый взгляд, ничуть не удивляясь и полагая, что это экскурсия едет за город. Ехали, действительно, за город, но только не на экскурсию, а в клинику профессора Стравинского».
Откуда взялось принудительное пение в «Мастере и Маргарите»? Откуда-откуда?.. — из «Властелина мира»! [240]
Тут и доказательств
Не уверен, что Булгаков прочел все напечатанные в газете романные главы… Скорее, читал он их от случая к случаю, в дни, когда сдавал очередной фельетон… Но номер от 13 ноября Булгаков точно держал в руках. И главу двенадцатую — «Московские гости» (в книге вторая глава части третьей под названием «Охотники на львов») проглядел очень даже внимательно:
240
Впервые на возможность связать оба эпизода указал Михаил Безродный (Безродный М.Oh, du lieber Augustin //Toronto Slavic Quarterly. 2008. № 24. Spring. — .
«— Скажите, господин Штерн, если я не ошибаюсь, вы не русский?
— Да, я не русский, — ответил Штерн.
— А вы… давно живете в России?
— Около трех лет.
Вежливость не позволяла продолжать этот разговор, похожий на допрос. И все же Эльза неожиданно для себя спросила:
— А раньше где вы жили?
Штирнер рассмеялся самым добродушным образом. <…>
— Где я жил раньше и вообще, что было со мной раньше, это — загадка для меня самого. Не верите? Спросите моих товарищей. Я абсолютно не помню ничего, что было со мной до приезда в Москву, и это „забвение“ в первое время крайне угнетало меня. Я обращался за советами к профессорам, и они находили у меня какое-то сложное психическое заболевание с мудреным названием что-то вроде „шизофрении“. При этом заболевании человек может как бы утратить свою личность, память о прошлом…»
А теперь раскроем первую главу булгаковского романа:
«— Извините меня, что в пылу нашего спора забыл представить себя вам. Вот моя карточка, паспорт и приглашение приехать в Москву для консультации. <…>
— Вы немец? — осведомился Бездомный.
— Я-то? — переспросил профессор и вдруг задумался. — Да, пожалуй, немец… <…>
— Простите, — после паузы заговорил Берлиоз, поглядывая на мелющего чепуху иностранца, — при чем здесь подсолнечное масло… и какая Аннушка?
— Подсолнечное масло здесь вот при чем, — вдруг заговорил Бездомный, очевидно, решив объявить незваному собеседнику войну, — вам не приходилось, гражданин, бывать когда-нибудь в лечебнице для душевнобольных?
— Иван!.. — тихо воскликнул Михаил Александрович.
Но иностранец ничуть не обиделся и превесело рассмеялся.
— Бывал, бывал и не раз! — вскричал он, смеясь, но не сводя несмеющегося глаза с поэта, — где я только не бывал! Жаль только, что я не удосужился спросить у профессора, что такое шизофрения. Так что вы уж сами узнайте это у него, Иван Николаевич!»
Вот, кстати, и доказательство того, что Булгаков читал роман Беляева в газетном, а не книжном виде — в книге о шизофрении и слова нет…
Пришло время от читателей (пусть и именитых) века прошлого перейти к читателям нынешним.
Итак: «В романе практически все главные персонажи имеют реальных прототипов. Прообразом изобретателя Людвига Штирнера, открывшего научный способ подчинять себе волю других людей, послужил известный в 1920-х годах аферист Ширер, который якобы открыл „лучи смерти“ и с их помощью мог взрывать мины, поджигать вещи и даже управлять механизмами» [241] .
241
Харитонов Е.Комментарии // Беляев А. Р.Человек-амфибия [Собрание сочинений:
Тут прямо не знаешь, что и делать… То ли ломать голову над тем, какое отношение «лучи смерти» имеют к передаче мысли на расстоянии? То ли поражаться отваге Е. Харитонова, вызывающего на себя огонь критиков? Ведь никакого Ширера в природе отродясь не существовало! Зато был некто с именем вовсе непохожим — Гарри Гриндел Мэтьюс (Harry Grindell Matthews), английский физик, много занимавшийся беспроводной телефонией и разработавший технику звукозаписи с помощью светового луча. А в 1924 году все газеты принялись наперебой рассказывать об изобретенных Мэтьюсом «лучах смерти» — электрически заряженных лучах света, способных остановить двигатель летящего самолета, взорвать на расстоянии пороховой заряд и зажарить живое существо (мышь). Что там было на самом деле, никто толком не знал, но поговаривали, что британское правительство убийственный прожектор у Мэтьюса купило. Обо всем этом Беляев мог, например, прочесть в первом номере журнала «Радио» за 1924 год. Но и журналисты никакой связи между «лучами смерти» и телепатией не углядели. Куда больше смахивает на «гиперболоид» или лазер…
А вот два других изобретения Мэтьюса известны каждому — это автопилот и уличные фонари, автоматически включающиеся с наступлением сумерек.
Откуда ж тогда взялся беляевский Штирнер?
Ответ дал сам Александр Беляев. В неподписанном предисловии к газетной публикации он так прямо и написал:
«Штирнер бросает вызов целым государствам. Как его однофамилец — философ Штирнер, — он хочет быть „единственным“, он хочет сделать мир своею собственностью… Он хочет стать властелином мира».
То есть — Макс Штирнер (настоящее имя Иоганн Каспар Шмидт) — немецкий философ, автор книги «Единственный и его собственность». Написанная в 1844 году, она вышла в русском переводе лишь в 1907-м и сразу же стала бестселлером. Конечно, вычитывали из нее совсем не то, что вложил в книгу автор, — случилось так, что до Штирнера русская публика уже любила Ницше. И если первая часть книги называлась «Человек», то название второй — «Я» — понималось исключительно как «Сверхчеловек». Понятно, что в книге, написанной в год рождения Ницше, ни о чем подобном и речи быть не могло, но автор, 50 лет как покойный, оправдаться уже не мог.
Таким эпигоном Ницше, только еще более отвратительным, Штирнер в памяти и остался.
Вряд ли случаен и выбор названия романа — это «Le ma^itre du monde», один из последних (1904) романов Жюля Верна. Здесь вызов миру еще раз бросает инженер Робур, герой романа «Робур-завоеватель» (1886). В русских переводах конкурировали несколько названий: «Властелин мира», «Владыка мира», «Властелин над миром»… Но победил «Властелин мира» из сойкинского «Полного собрания сочинений» в 88 томах…
Прототипы имеются еще у двух персонажей романа. В образе русского изобретателя Каминского выступает Бернард Бернардович Кажинский, по официальной специальности инженер-ветроэнергетик. Но в 1923 году Ассоциация натуралистов (она же: Союз самоучек) выпустила его брошюру «Передача мыслей: Факторы, создающие возможность возникновения в нервной системе электромагнитных колебаний, излучающихся наружу» [242] .
242
Кажинский Б. Б.Передача мыслей: Факторы, создающие возможность возникновения в нервной системе электромагнитных колебаний, излучающихся наружу. М… 1923. С. 26.
В брошюре Кажинский изложил свою гипотезу, согласно которой мозг — это радиоприемник и радиопередатчик одновременно. А раз так, человек может передавать свои мысли и чувства окружающим, не тревожа воздушную среду звуковыми колебаниями. Прямо — из мозга в мозг, посредством радиоволн. Кажинский верил, что трудности в доказательстве его гипотезы чисто технические — нужно только добыть деньги на строительство усилителя мозговых волн. Так он при своем убеждении и остался, через четыре десятка лет выпустив книжку «Биологическая радиосвязь». Аргументы же в пользу своей гипотезы он находил повсюду: