Александр Беляев
Шрифт:
Его дочь, принцесса Сель — cel— «Луна».
«Атлантологи» давно заподозрили, что атланты наследили и в других местах — прежде всего в Центральной Америке. Одного такого атланта ацтеки даже приняли за бога. Звали его Кецалькоатль — «Пернатый змей». Беляев полагал, наверное, что утверждать новую веру пришлось огнем и мечом, а потому вручил имя Кецаль-Коотль главнокомандующему вооруженными силами атлантов. Можно догадаться, что до мексиканской земли этот военачальник добрался не в одиночку, а во главе отряда морской пехоты.
У Акса-Гуам-Итцы был отец — жрец Шишен-Итца… Это название одного из городов древних майя — Чичен-Ица, то есть Chichen-Itza.Но прочитанное по-французски: Шишен.
Тем же майя обязан своим именем и брат царя Атлантиды Келетцу-Ашинацак. В книге
На самом деле, ни о каких ласточках греки не помышляли, они лишь воспользовались вавилонским названием этого племени — kaldu.Но и kaldu— это не более чем приспособление чужого слова к тугому вавилонскому уху. В Библии народ сей называется ka'sdim; — im— окончание множественного числа, следовательно, корень слова: ka'sd-.Сходства с вавилонским kalduкак будто еще меньше, чем с ласточкой. Но дело в том, что — s- в этом корне необычное, поскольку записано не привычной буквой для звука s— «самех», а буквой 's — «син», обозначавшей особый звук — латеральный «с», то есть «с» и «л» произнесенные одновременно: kaL'd-im.
Но вдаваться в такие подробности атлантологам скучно…
А вот мир, окружающий Атлантиду, списан прямо с Библии: царство Агад — это Аккад в Месопотамии, Ашур — Ашшур (Ассирия), Ур — Ур, Атцор — Гацор, Эрех — Иерихон…
Атлантида влекла русских писателей и до Дэвиня. Самый известный пример — «Аэлита» Алексея Толстого (1923). Из менее известных: поэма Велимира Хлебникова «Гибель Атлантиды» и драма Ларисы Рейснер «Атлантида» — обе 1913 года. А в 1910 году появилась книга Константина Бальмонта «Змеиные цветы», в которой содержались переводы древних хроник майя, повествующих о гибели священной страны Астлан. Переводил Бальмонт, конечно, не с языка майя — за него эту работу проделал французский миссионер Шарль Этьен Брассёр-де-Бурбур. С 1854 года он окормлял индейцев гватемальской деревни Рабиналь, составлял грамматику их языка, искал старинные испанские рукописи, пока в 1864 году не понял, что древние мексиканцы похожи на платоновских атлантов. И тогда Брассёр написал ученому сообществу четыре письма с изложением своих мыслей по этому поводу. Ученых он не убедил, из науки выбыл, а в довершение ко всему произвел сильнейшее впечатление на другого француза — Огюста Лё-Плонжона. На этого уже никакие резоны не действовали. Например, он заметил, что древние майя часто обводили барельефы на стелах незатейливым узором — своего рода рамкой: три прямоугольника, три кружочка, три прямоугольника, три кружочка и т. д. Тут Плонжона и осенило: три тире — три точки — три тире… «Спасите наши души!»… SOS!!! А раз атланты выучили азбуку Морзе, то понятно, что был у них и электрический телеграф!
Воодушевленный первым успехом, отважный исследователь взялся за рукописи майя. Расшифровать записанный иероглифами текст особого труда не составило — во-первых, языка майя Плонжон не знал, и, значит, фонетика с грамматикой ему не мешали, а во-вторых, в рукописях было полно рисунков. Рисунки он понял так: жили-были в Атлантиде брат с сестрой — принц и принцесса. Сестру звали Моо, а брата Мооль. А потом случилось несчастье: брат объявил себя богом и влюбился в сестру. Сестра домогательства брата в ужасе отвергла и сбежала, разъяренный же брат — уже не Мооль, а Чак-Мооль («Бог-Мооль») — пустился за ней в погоню. Сестра спряталась от него в Египте, построила там пирамиды, но это ей не помогло, и она побежала в Мексику. Там тоже успела построить пару пирамид, но тут брат ее настиг и над ней надругался. Такого преступления Высшие Силы стерпеть не смогли и Атлантиду утопили.
Вдохновиться
232
Уокоп Р.Затонувшие материки и тайны исчезнувших племен. М., 1966.
Впрочем, на брассёр-плонжонскую наживку клевали и более достойные, например Иван Ефремов, украсивший последнюю страницу «Туманности Андромеды» цитатой из «Змеиных цветов»:
«Бесконечно давно майя — краснокожие индейцы Центральной Америки — оставили гордую и печальную надпись. Я передал ее Эргу Ноору, и тот украсит ею библиотеку-лабораторию „Лебедя“.<…>
— „Ты, который позднее явишь здесь свое лицо! Если твой ум разумеет, ты спросишь, кто мы? Кто мы? Спроси зарю, спроси лес, спроси волну, спроси бурю, спроси любовь. Спроси землю, землю страдания и землю любимую. Кто мы? Мы — земля!“»
А потом пришла Елена Блаватская и рассказала об Атлантиде такое, чего не знали ни Платон, ни Брассёр-де-Бур-бур.
Одолеть толстенные тома «Изиды без покрывала» и «Тайной доктрины» дано немногим. Поэтому в 1896 году Уильям Скотт-Эллиот (William Scott-Elliot) собрал относящиеся к теме прозрения Блаватской в небольшую книжку «The Story of Atlantis». В еще более краткой и удобочитаемой форме ту же историю изложил А. Н. Толстой в «Аэлите» («Второй рассказ Аэлиты») [233] .
233
А. Н. Толстой, иностранными языками не владевший, мог ознакомиться с книгой Скотт-Эллиота по переводу, напечатанному в журнале «Вестник теософии» за 1910 год.
Какие же сочинения из этой библиотеки прочел Беляев? Весьма вероятно, что поэму Хлебникова «Гибель Атлантиды»… В поэме жрец отрубает рабыне голову, призрак мертвой головы реет между туч и приговаривает Атлантиду к гибели. У Беляева: сын жреца влюблен в рабыню; рабыня гибнет (от руки раба); другой раб отрубает голову отцу героя — жрецу; Атлантида гибнет.
А вот мистического соблазна Беляев избежал — нет в повести ни сверхчеловеков, ни стрельбы зарядами энергии «вриль», ни смены рас — от туманообразной до сверхчеловеческой, даже столица Атлантиды называется по-платоновски — Посейдонис, а не по-блаватски — Город Золотых Ворот…
И все-таки одно сочинение, прочитанное Беляевым, мы упустили. Правда, внимания на него до сих пор никто не обращал. Но в том, что оно на Беляева повлияло, сомнений не может быть никаких. Потому что название его: «Последний человек из Атлантиды».Напечатано оно было в 39-м номере журнала «Вокруг света» за 1916 год. Подзаголовок: «Очерк». А написал его Николай Толстой.
В отличие от своего зеркального тезки, Николай Алексеевич Толстой (1867–1938) для любителей русской фантастики — фигура неизвестная, поэтому скажем и о нем несколько слов: сын гофмаршала и выпускник Пажеского корпуса избрал духовную стезю: в 1890 году рукоположен в иереи, в 1893-м окончил Московскую духовную академию, а через год, в Риме, папа Лев XIII перекрестил его в католика восточного обряда. Вернувшись в Москву, открыл тайную часовню. Измена вскрылась, Николая Толстого лишили сана, учредили за ним полицейский надзор, что не помешало ему 19 февраля 1896 года обратить в католицизм самого Владимира Соловьева [234] , создателя русской религиозной философии.
234
Сам же Н. А. Толстой этот факт и обнародовал (Толстой Ник.Владимир Соловьев — католик (Письмо в редакцию) // Русское слово. 1910. 21 ноября).