Алекс
Шрифт:
На улице мороз, но холодный воздух освежает меня, я чувствую себя живым. Шагая по дорожке перед больницей, мне никогда за всю свою жизнь так сильно не хотелось позвонить кому-нибудь, как сейчас. Моим братьям или Эверли, кому-нибудь. Просто сказать, что он в операционной. Позволить кому-то успокоить меня, что с ним все будет хорошо. Я не позволю Яну справляться с этим в одиночку, но мне до сих пор не приходило в голову, что будет так тяжело быть единственным, кто знает, что происходит с моим другом.
Одно дело за раз. Просто позволь
Ян
Что за запах? Пахнет пластиком, и клянусь, я чувствую его привкус. Моя голова, кажется, весит полтонны. Что, черт побери, я пил вчера вечером? Свет ударил в глаза, когда мне удалось разлепить их, но я все еще не мог нормально видеть. Мир вокруг смазан.
Передо мной появилось расплывчатое лицо и добрый голос сказал:
— Вы в послеоперационной палате, мистер Тернер. Ваша операция прошла просто отлично.
— Операция. Бл*дь. У меня рак. У меня только что вырезали яичко, и у меня рак. Даже через туман анестезии я понимаю, что осознание этого будет каждое утро врезаться в меня. Несколько секунд после того, как я открою глаза, я не буду помнить, а потом БАЦ, все хреново.
— У вас что-нибудь болит? — спросила она.
— Болит? Вообще-то я ничего не чувствую.
— Хорошо, не тошнит?
— Нет, но я плохо вижу. Все размыто.
— Зрение улучшится, когда пройдет анестезия. Лучшее, что вы можете сделать, это закрыть глаза и подремать какое-то время. Вам станет лучше.
Как только я закрыл глаза, я начал снова погружаться в сон. Никогда в жизни не чувствовал такой усталости.
— Дайте мне знать, когда он снова проснется, — услышал я голос медсестры.
— Обязательно. — мою руку сжала чья-то рука, и я понял, что Алекс находится рядом со мной. Я хотел сказать ему, что со мной все хорошо, но, кажется, не мог заставить себя издать ни звука. Кажется, прошло всего несколько секунд, и я услышал, как кто-то зовет меня по имени, снова и снова. Почему бы этому парню просто не заткнуться?
— Ян, просыпайся. Доктор здесь, — сказал Алекс.
Я снова вспомнил, что нахожусь в больнице, и открыл глаза.
— Мистер Тернер, нужно осмотреть шов. Затем мы вас поднимем, и после того, как вы сходите в туалет по-маленькому, мы сможем выписать вас, и вы отправитесь домой.
Мне стало плохо от тупой пульсирующей боли в нижней части живота и в паху, будто меня очень сильно ударили по яйцам.
— Начинает болеть, — прошептал я, во рту сушь и привкус пластика.
— Мы об этом позаботимся, — пообещал он и отодвинул простынь, чтобы осмотреть мою повязку. — Выглядит неплохо. Возможно будет немного кровоточить и побаливать неделю или около того. Никаких нагрузок или подъема тяжестей в течение четырех недель.
Медсестра удалила внутривенный катетер и сделала мне укол какого-то прекрасного препарата. Боль отступила, и я почувствовал себя
— Давайте поднимем вас с кровати, — сказала медсестра.
— Можно мне попить? — я сел и встал на ноги без проблем.
Она передала мне стакан с водой, который я моментально осушил. Привкус пластика остался, но по крайней мере, мой язык больше не прилипал к гортани. Она прошлась со мной по коридору туда-обратно несколько раз, мою задницу обдувал легкий ветерок сквозь прорези халата, затем она отвела меня в туалет.
— В туалете стоит контейнер для анализов. Вам необходимо туда пописать. Не открывайте его и не перелейте, пожалуйста.
Как угодно. Я не стал спрашивать, зачем им видеть мою мочу. Я выберусь отсюда, просто следуя инструкциям. Когда я вышел, она заглянула в туалет, и провела меня обратно в послеоперационную палату. Мешок с моей одеждой, бумажник и телефон лежали на столе возле Алекса.
— Вы можете одеться, но не уходите, пока я не вернусь с вашей выпиской, — предупредила она и поспешно ушла.
Алекс вскочил на ноги.
— Как ты себя чувствуешь? Тебе не больно?
— Нет, они накачали меня чем-то клевым.
Я вытащил свои боксеры из мешка и начал их надевать. С каких пор, черт возьми, нижнее белье стало таким мудреным? Наконец, я смог натянуть их. Алекс подошел ко мне сзади и развязал тесемки халата. Молча он протянул мне мои треники, чтобы я смог всунуть в них ноги, пока одной рукой держался за кровать.
— Я сам справлюсь, — пробубнил я, когда он взял мою футболку. Он надел на меня носки и ботинки, потому что я не смог наклониться. Я сильно устал лишь от того, что просто оделся, поэтому сел на кровать. Вскоре вернулась медсестра с документами и креслом – каталкой. Я знаю, что могу ходить, но как уже сказал, что угодно, лишь бы выбраться отсюда.
Я забрался в машину и любовался мелькавшим мимо пейзажем, завороженный размытыми очертаниями и шумом. Алекс помог мне дойти до дома и усадил на диван, и я вырубился.
Когда я проснулся было начало вечера, я ужасно хотел есть и испытывал боль. Алекс дремал на кресле, рядом со мной, но моментально открыл глаза, стоило мне только пошевелиться.
— Эй, как ты? Тебе что-нибудь нужно?
Сжав зубы, я развернулся и опустил ноги на пол. Могу только сказать, подъем на ноги причиняет чертовски ужасную боль.
— Я в порядке. Хочу сходить за водой.
— Оставайся на месте. Я принесу. — он встал и потянулся.
— Я могу…
Тяжелая рука опустилась на мое плечо.
— Не начинай это дерьмо. Номер Эверли у меня на быстром наборе.
— Ты все время собираешься пугать меня ею?
— Только если ты будешь противиться моей помощи. А теперь, сиди смирно, а я принесу тебе что-нибудь попить и обезболивающее.
— Мне дали обезболивающие таблетки?
Алекс засмеялся.
— Ты вообще помнишь, как мы ехали домой?