Алекс
Шрифт:
— Киллиан? — удивленно спросил я, когда увидел имя, которое он написал. — Ян – это сокращенно от Киллиан? Как Капитан Крюк из…
Он сердито посмотрел на меня.
— Заткнись. Ненавижу этот сериал.
— И как это я никогда не слышал его?
— Потому что оно мне не нравится.
— Да ладно тебе, Киллиан, - поддразнил его я.
Несмотря на его настроение, уголки его губ приподнялись.
— Клянись, что будешь молчать об этом наряду с раком.
Прищурившись, я пристально посмотрел
— Ты действительно немного на него похож. Позволь мне услышать твое: Грр
— Не заставляй меня надрать тебе задницу прямо здесь.
Несколько минут мы сидели в тишине, скрежет его ручки соперничал с тиканьем часов на стене позади нас. Наконец, назвали его имя, и нас провели в небольшую предоперационную палату.
Медсестра взяла его бланки и задала миллион вопросов. Удостоверившись, что у него нет аллергии на что-либо, и он ничего не ел в последние двенадцать часов, она подала ему больничный халат и указала на прилегающую крошечную ванную комнату.
— Полностью раздевайтесь, — прощебетала она, и я еле сдержался, чтобы не засмеяться, при виде полного ненависти взгляда, пожиравшего ее спину, когда она выходила.
— Столько всякого дерьма придумано, а они не могут сшить халат, из которого не торчала бы твоя задница, — пожаловался он, вернувшись из туалета. Он не запротестовал, когда я подошел к нему и завязал пропущенные на спине тесемки. И я совсем не смотрел вниз на его идеальную упругую задницу. Серьезно, какой друг сделал бы это?
Как только он уселся на кровать, натянув на свои голые ноги простынь, вернулась медсестра.
— Я поставлю вам капельницу и возьму кровь, затем подойдет анестезиолог, чтобы поговорить с вами. — она ввела ему внутривенный катетер и вручила мне большой мешок. — Можете положить его одежду и личные вещи сюда, и они будут находится в послеоперационной палате.
Ян практически не сказал ни слова, после того, как она ушла, и я почувствовал страх, закрадывающийся в него. Внезапно, он откинул простынь и воскликнул:
— Я передумал. Я не буду это делать.
Я дотянулся до него раньше, чем он успел выдернуть катетер.
— Остановись.
— Я не могу. Просто не могу позволить им…
Я взял его за руку и сел рядом с ним на узкую кровать.
— Я знаю, ты напуган, но ты никуда не уйдешь. Ты должен сделать это. Другого выхода нет.
— Они собираются кастрировать меня, как чертову собаку! — в его голосе отчетлива звучала паника.
У меня ком встал в горле от вида его блестящих от слез глаз, и я сжал его руку.
— Послушай меня. — тихо сказал я. — Ты сможешь сделать это. Это нормально, быть напуганным и расстроенным. Бл*дь, я бы тоже был, но ты справишься.
— Дело не только в этом. Химиотерапия, хрен знает сколько времени и… — его голос сорвался, и он
Я обхватил рукой его затылок, схватив горсть его черных волос, и заставил посмотреть на меня.
— Не надо думать об этом прямо сейчас. Слишком много потрясений. Одна проблема за раз. Тебе нужно делать одно дело за раз, и сегодня – это позволить усыпить тебя. Это все. Все остальное сделают они. Я отвезу тебя домой, и все будет хорошо. Уже сегодня вечером ты сможешь наесться до отвала и поиграть в видео игры.
— Одно дело, — пробубнил он и позволил мне обнять его.
Зашла анестезиолог и, увидев его состояние, добавила успокоительное в его капельницу.
— Это позволит вам расслабиться до того, как мы начнем, — добродушно сказала она. Лекарство видимо распространилось с скоростью истребителя, потому что на его лице растянулась медленная улыбка.
— Спасибо, вы прекрасны, — сказал Ян, и она улыбнулась ему.
— Спасибо. Мы за вами вернемся через несколько минут.
— Не уходите. Я бы хотел, чтобы со мной находилось что-нибудь красивое, чтобы любоваться.
Она тихо засмеялась и похлопала его по ноге.
— Мне жаль, но у меня есть и другие пациенты, которым также нужен присмотр.
— Вы замужем? Я не путаюсь с замужними, но если вы одинокая, я бы…
— Ян! — воскликнул я. Бог знает, что он собирался сказать, но я уверен, это далеко не невинно.
Анестезиолог отмахнулась от моего извинения, пока собирала свое оборудование.
— Люди по-разному реагируют на разные препараты. Они перестают быть самими собой.
— Нет, он такой и есть, — ответил я, и она засмеялась.
— О-о, — воскликнул Ян, словно его постигло озарение. Широко улыбаясь, он сказал ей. — Ты ошиблась адресом, дорогуша. Он стопроцентный гей. Но со мной ты могла бы хорошо провести время.
Не обращая внимание на него, я пожал руку женщины, и она вышла из палаты, в то время как Ян продолжал бормотать, чтобы он хотел с ней сделать. Его веки сомкнулись, когда он обратил свое внимание на меня.
— Ты должен быть женщиной.
Подавив смешок, я спросил:
— Потому что я красивый?
— Нет, потому что ты веселый, и тебя легко любить. — ух ты. У меня сердце подпрыгнуло в груди. Я знаю, что это говорит в нем лекарство, но думаю, Ян только что признался, что любит меня. Вроде как. То есть, если бы я был женщиной.
Не знаю, как на это ответить. К счастью, чтобы ему не вкололи, это вырубило его. Он даже не знал, когда его отвезли в операционную. Планируется, что операция будет длиться час или около того, но я просто не могу сидеть здесь. Я сказал медсестре, что буду поблизости, и оставил ей свой номер мобильного на случай, если что-то пойдет не так, затем вышел на улицу.