Алекс
Шрифт:
Сюжет спектакля был, если говорить мягко, немного странным. В нем рассказывалось о жизни одного молодого художника, который от хронического безденежья и вечной голодухи изобрел новый способ написания картин. Делал он просто. Художник брал несколько чистых стаканов и наливал в них по сто миллилитров растительных красок различных цветов, потом аккуратно ее выпивал и взбалтывал животом. Когда краска в желудке слегка перемешивалась с желудочным соком, он вставлял два пальца в рот и на холст выплескивался готовый натюрморт. Все! Дальше художник сушил картину и продавал за бешенные деньги. С большими деньгами к художнику пришла и большая слава, а за ней и любовь в количестве семи крепких
Таков сюжет был вкратце - совершенно имбецильный.
Во время девятого акта, когда актер, игравший главную роль, в очередной раз сотворил свое произведение, Гихилиану стало особенно противно. Он с трудом подавил свой спазм в желудке и, склонившись к Валонсио, шепнул:
– Меня сейчас самого стошнит, честное слово. Я не могу больше на это смотреть.
Его секретарь понимающе закивал.
– Нам нет необходимости смотреть все от начала до конца, - также шепотом ответил Валонсио.
– Можно втихаря смыться.
– А двойники готовы?
– Конечно. Надо только найти какое-нибудь дело государственной важности, требующего немедленного решения.
– Отлично, Вано, давай, найди нам такое дело, - приказал губернатор и огромным усилием воли заставил себя посмотреть на сцену.
Валонсио не стал долго мудрствовать, а просто взял да и позвонил себе домой. Дома, естественно, трубку никто не взял, сработал автоответчик, секретарь поплотнее прижал к уху трубку и сделал вид, будто с кем-то соединился.
– Это Валонсио, - представился он своему автоответчику и принялся разыгрывать свой спектакль.
– Как там у нас дела, все нормально? Угу..., ага..., да-да-да. Да вы что?! Фермы, говорите? А что с ними?... Конечно, раз такое дело, то немедленно выезжаем. Немедленно.
Он отключил телефон, сунул его в карман и сделал вид, что шокирован дурной вестью. Тут подыграл губернатор.
– Не пугай меня, Вано. Говори, что случилось. Ну же....
– Фермы, господин губернатор, что-то там произошло.
– Что такое?!
– Не знаю, - сокрушенно покачал головой Валонсио.
– Но думаю, там необходимо наше присутствие. Просто крайне необходимо.
– Тогда нельзя терять время, мы обязаны узнать, что там произошло. Мы уходим, - губернатор споро поднялся со своего места и обратился к людям своего кабинета.
– Господа, мы вынуждены вас покинуть. Наши места займут двойники, но не обращайте на это никакого внимания. Считайте что они это мы. Ведите себя как обычно.... Нет, господа, нас сопровождать не надо, мы сами управимся. Не надо, я говорю.... Не надо, разве непонятно?! Вот так-то.... Всего хорошего, господа. Наслаждайтесь спектаклем, он до безумия прекрасен. Просто обида берет, что мы его пропускаем. Мы с Валонсио постараемся вернуться как можно быстрее.
С этими
Геликоптер в полной готовности стоял неподалеку от амфитеатра. Пилота не успела предупредить охрана о том, что первые лица сбежали со спектакля, и потому его пришлось некоторое время искать. А найдя, губернатор и его секретарь без промедления забрались в чрево винтокрылой машины, и уже через пять минут они были в воздухе.
Только тут Гихилиан почувствовал себя нечему не обязанным, откинулся на мягкую спинку кресла и ослабил галстук.
– Ф-фу, я уж думал, что не доживу до этого момента, - он смахнул платком испарину со лба. Затем расстегнул толстый пиджак и с интересом уставился в окно. Пейзаж за окном его удивил.
– Вано, а куда это мы с тобой летим? Разве не домой?
– На фермы, - объяснил Валонсио и усмехнулся.
– Вы же сами хотели на них посмотреть.
– Не издевайся надо мной. Что я этих ферм ни разу в жизни не видел, что ли? Летим домой!
– Нам нельзя домой, - попытался, как можно доходчивее пояснить секретарь.
– Официально мы улетели на фермы и все министры это знают. А они, судя по....
– По барабану этих министров, домой летим!
– перебил Гихилиан, стукнув кулаком по подлокотнику. Но Валонсио продолжил, как ни в чем не бывало, только лишь слегка повысив голос.
– А министры, судя по тому как они были расстроены нашим уходом, наверняка это проверят. И если они узнают, что мы на фермах не были, то кто-нибудь из них обязательно накатает на нас телегу самому президенту Рабзолу. Нам это надо? Нет! Помнишь, как эта стерва О`Нил была зла на нас за сорвавшийся выкуп контракта, помнишь, как спустила на нас своих дрессированных цепных аудиторов? Хорошо у нас все слабые дыры была подмазаны и они ничего не нашли. А ведь ее доклад лег на стол Рабзолу и, судя по слухам, он был совсем не в восторге, - Валонсио сделал секундную паузу и вбил в проспиртованный мозг своего босса последний гвоздь.
– "Не в восторге" это еще мягко сказано, он был в ярости.
Гихилиан задумался. Последний аргумент был очень серьезен, и потому он в который раз решил подчиниться своему секретарю. Хотя это ему никогда не нравилось.
– Ну, ладно, чего уж там.... На фермы так на фермы. К тому же мне дома совершенно нечего делать, - вполголоса проворчал он.
– Но только обещай, Вано, что на обратном пути мы заглянем в "Сладкие губки".
– Обещаю, - кивнул секретарь. Против "Сладких губок" он лично ничего против не имел. Губернатор там обычно выбирал себе девушек для художественной порки.
Геликоптер быстро миновал окраины города и вылетел к зеленой глади океана. Почти через час полета он сбросил скорость и по просьбе губернатора завис на километровой высоте. Как раз здесь начинались подводные фермы. Первые лица Затизанда пренебрегли правилами безопасности, распахнули дверцу пошире и с восхищением уставились на открывшиеся красоты. Гихилиан даже расстегнул ремень безопасности чтобы было удобнее смотреть.
– Ух, ты.... Вано, ты видишь?
Конечно, Вано видел. Это было действительно красивое зрелище. Отсюда, с километровой высоты, океанская поверхность казалась абсолютно гладкой, а под ней, насколько хватало глаз, стройными рядами тянулись розовые купола подводных ферм. Их было сотни, а может даже и тысячи. Фермы уходили далеко на запад, на восток и почти до самого горизонта на юг. Лучи солнца бликовали на поверхности воды, перепрыгивали солнечными зайчиками с волны на волну и заставляли довольно щуриться пассажиров геликоптера.