Алекс
Шрифт:
– Я тебя тоже очень рад видеть, Аня. Можно сказать, что я соскучился по вас, мне не хватает женского внимания. Не поверишь, у нас на борту одни мужики.
– Да ладно, врешь ты все. Такого не бывает, - звонко засмеялась Аня.
– Вру, - добровольно сознался Алекс.
– Как проходит служба? Вижу, звание присвоили?
– Да, неделю назад. Фингал у меня видишь?
– Вижу, и шрам тоже. Неужели опять со своей сестрой подралась?
– На этот раз нет, - Аня кончиками пальцев коснулась своего шрама.
– А что, он так заметен?
– Совсем чуть-чуть, - заверил Алекс.
– Наверное, стоит сделать пластическую
– Что ты, не надо. Мне так нравится.
– Правда?
– хитро сощурилась Аня.
– А может по нему ты нас просто хочешь различать? Какой хитрый.... А кстати, где твой друг Ксиу?
– Он здесь, рядом. Может позвать?
Получив неохотное согласие, Алекс высунулся из переговорной кабинки и махнул другу рукой. Ксиу словно ждал этого и моментально очутился рядом.
– Здравствуй, Ксиу, - чуть нейтрально поприветствовала девушка.
– Здравствуй..., Аня, - он безошибочно определил с кем разговаривает, из-за чего Алекс почувствовал легкую зависть.
– Ты изменилась.
– Зато вы, какими были такими и остались, эгоисты. Почему вы ни разу нам не позвонили? Мы тут сидим, ждем-ждем, романы ни с кем не заводим. С вашим-то окладом можно выло немного потратиться, он у вас не чета нашим стипендиям. Не разорились бы.
Что тут можно было сказать? Она права, оклад курсанта в звании младшего лейтенанта был в пять раз больше оклада курсанта без звания. Друзья виновато опустили глаза в пол. Со стороны это, наверное, выглядело очень смешно, потому что Аня вдруг заразительно засмеялась, и друзья поняли, что получили прощение.
– Ладно, мальчики, вы только Яне не говорите, что я вам звонила, а то она мне голову оторвет.
– Хорошо, не скажем, - энергично закивали головами друзья.
Аня была явно довольно собой. Кинула родную сестру на общение с Алексом. В этом деле у них было что-то вроде негласного соревнования, каждая отчаянно пыталась прибрать Алекса к рукам.
– Ты не сказала, как тебе звание присвоили, - напомнил Алекс, не давая возникнуть неловкой паузе.
– А-а, случайно, - ответила Аня. Она потеребила край шелкового шарфика.
– Не так давно мы пытались уничтожить несколько "слухачей", а они неожиданно оказались под сильной охраной. Был бой и меня подбили, когда я уходила на перезарядку. Я меня взорвался двигатель, и мой кокпит катапультировался прямо в бокс. Там я впечаталась в перегородку, а саму меня приложило лицом об приборную панель. Отсюда у меня синяк под глазом и шрам. Еще ребро было сломано, но его уже срастили. Наш капитан, от радости, что я осталась жива, пожертвовал мне звание, а за нарушение техники безопасности потом влепил строгий выговор и лишил премиальных за боевые вылеты. У меня ремень ослаблен был. Теперь мы с Яной ходим в паре. Я ведущая, она ведомая.
– Так вы там воюете?
– Потихоньку.
– А у нас тихо. Стоим на приколе.
– Где вы находитесь?
– поинтересовались Аня.
Алекс кашлянул. О таких вещах говорить по внешней связи не полагалось, сигнал могли перехватить. Да и ДУШ по мере сил прослушивал все личные переговоры, контора этим жила. Поняв заминку, Аня покачала головой.
– Да-да, как же, военная тайна и все такое. Можете не отвечать. Обрадую только, что мы вас скоро увидим. Мы завалили нашего командира прошениями о переводе на "Могучий".
– Так вы что, к нам скоро переведетесь?
– с надеждой в
– Нет, - разочаровала Аня.
– Командир нас послал не по уставу. Но мы все равно увидимся.
– Как?!
– Т-с, военная тайна, - девушка прижала указательный палец к губам.
– Враг не дремлет - он бдит, но не бздит. Вот..., ой....
– Что "ой"?
– Время кончается, - удивленно-обиженно объяснила Аня.
– Заболталась с вами, все деньги на переговоры ушли. Ладно, мальчики, целую, пока. Ждите нас скоро и смотрите, сестре моей не проболтайтесь, а то она мне голову точно открутит. Пока!
На последнем слове связь оборвалась и экран моргнул синим фоном. Друзья медленно поднялись и вышли из кабинки.
– Ну вот, я же говорил, что они будут за тобой по всему космосу бегать, а ты не верил.
В голосе Ксиу сквозила легкая ревность.
– Ерунда, случайность, - отмахнулся Алекс и намекнул, - а у тебя появляется прекрасная возможность добиться взаимности от одной из них.
Ксиу подумал секунду и согласно кивнул.
На выходе из рубки связи друзей встретили трое мрачных агентов ДУШ. Один из них бесцеремонно оттеснил Ксиу в сторонку, и двое других больно завернули Алексу руки, так, что он уткнулся носом в собственные колени. Потом его спросили:
– Вы Алексей Дронин, пилот?
– Нет! Это не я!
– завопил Алекс от боли и страха перед надвигающейся инвалидностью.
– Мы так и знали.... Пойдемте, господин младший лейтенант, поговорим. Нам надо задать вам пару сложных вопросов. Есть огромное желание получить от вас на них ответы, и желательно правильные.
А Алекса потащили по длинному коридору. Ксиу дернулся, чтобы возмутиться, но агент так впечатал ему кулаком в солнечное сплетение, что он моментально разучился дышать и медленно осел на холодный, металлический пол.
17
На знойную, песчано-каменистую планету Затизанд - главную судоверфь федерации, пришел неожиданный праздник, по этому случаю даже объявили сокращенный рабочий день. Праздник был не совсем обычен и не был приурочен к какой либо знаменательной дате, просто по приглашению высокопоставленных лиц, на Затизанд прибыл столичный театр со своим новым спектаклем. Спектакль назывался "Три потуги", состоял из двадцати актов и без перерыва мог идти почти пятнадцать часов. Естественно целых пятнадцать часов глазеть на сцену никакой человек не выдержит, и потому бессменный хит всех сезонов был логично разбит на три части, по пять часов в каждой и давался в течение трех дней. Получался прямо какой-то сериал. При этом спектакль трижды планировалось повторить и показать по центральному телевидению. Более семисот человек прибыло на Затизанд в качестве гостей, и разместить всех по гостиницам удалось с огромным трудом. Столько гостей здесь ни разу не встречали.
Шел второй день премьеры. Губернатор Гихилиан вместе со всем своим кабинетом сидел в шикарном ложе открытого амфитеатра и с отвращением смотрел на происходящее на сцене действо. Спектакль ему совсем не нравился, но приходилось терпеть. Произведение, которое обожал сам президент Охо Рабзол и особенно его супруга, обязаны были посмотреть все без исключения крупные и средние чиновники. Иначе на стол президента мог лечь подробнейший донос, а он не совсем понимал, как можно не любить такое искусство.