Альбом

Конышев Сергей

– Через одну наша, – сказал я. Лёнька не отреагировал.

– Лё-о-оньк!

Но он словно оцепенел. Я толкнул его в плечо.

– Что? – вздрогнул Лёнька.

– Бабушка передавала тебе мой подарок? Три года назад.

– Какой ещё подарок?

– Второй альбом Linkin Park. Помнишь такую группу?

Лёнька недовольно выдохнул и сказал, что с тех пор мало что помнит.

– Даже Честера? – ухмыльнулся я. Лёнька еле заметно улыбнулся.

– Давно его не слушал. И как второй альбом?

– Не хуже первого.

– Эпик! Я обязательно послушаю.

Вот только зарплату получу, сразу диск куплю. Как там, кстати, Честер? Не сторчался?

Оставалась ещё в Лёньке самоирония.

– Нормально вроде, – ответил я. – Музыку пишет, поёт. Читал в интернете, что у него проблемы с алкоголем, но он богатый человек, так что о нём есть кому позаботиться. Надеюсь, он выкарабкается, как и ты.

– Да… – протянул Лёнька.

– Остановка «Кафе “Новинка”». Следующая остановка – «Улица Гастелло», – объявила водитель.

– Пора выходить, – сказал я.

– Да… – повторил Лёнька, но не шелохнулся.

– Так вставай! На «Гастелло» же уедем.

Лёнька продолжал сидеть. Я схватил его за плечи и сильно встряхнул. Он взвизгнул и вытаращился на меня.

– Чего смотришь? Давай! Выходим! – крикнул я и, подняв Лёньку за шиворот, вытолкнул в проход.

Мы выскочили в закрывающиеся двери. Лёнька без сил лёг на лавочку.

– Что с тобой? – спросил я.

– Сейчас пройдёт… – Он тяжело дышал. – Это от таблеток. Подожди.

– Опять?

– Да брось ты! Эти врач прописал. Какие-то жёсткие. Хожу после них как овощ…

– А хотел как Честер, – вырвалось у меня.

– Да… – подтвердил Лёнька и прикрыл глаза.

Он пролежал так минуты две. Потом сел и попросил ещё время. Я нетерпеливо ходил вокруг остановки. Наконец Лёнька встал, и мы неспешно пошли к дому. Я спросил, как он себя чувствует. Лёнька сказал, что плохо, что последнее время часто болеет, поэтому постоянно на таблетках.

– От чего таблетки?

– То тело разваливается, то с головой проблемы, – ответил Лёнька, как мне показалось, с иронией.

Я спросил, можно ли от всего этого вылечиться. Лёнька сказал, что нет, и подытожил:

– Просрал я жизнь.

– Жалеешь?

– О многом жалею. Кто я теперь? Сам видишь.

– Вроде ничего.

– Не будем притворяться. – Лёнька остановился. – Сделаем передышку?

– Конечно. Нужна помощь?

Я сделал шаг к Лёньке, но он отрицательно махнул рукой и, прислонившись к тополю, сказал, что у него режим, а в это время он уже давно должен баиньки, поэтому ноги ватные и еле ходят.

– Ещё и таблетки эти новые. Какие-то сонные.

– От чего таблетки? – повторил я вопрос.

Пауза.

– От головы, – ответил он серьёзно.

– А что с тобой?

Пауза.

– Как Кифа умерла, я с катушек слетел. Употреблял всякую дрянь. Пил. Пожёг всё внутренности. В голове неразбериха. Психический дом. Видения. Голоса. Как обычно это бывает.

Пауза.

– Но сейчас такого уже нет, – заверил Лёнька. – Теперь у меня только обычные мысли. Много мыслей. Мне приходится думать за троих.

– Думать за троих? – не понял я.

–

Не смейся только, – ответил Лёнька.

– Я и не собирался.

– Меня три.

Пауза.

– Три сразу?

– Почему сразу? Я же не псих, – ухмыльнулся Лёнька. – По очереди. Я веду три полноценные умственные жизни. – Это было сказано гордо.

– Слушай, а это не опасно? – спросил я. – В смысле, переутомление, нагрузка на психику и всё такое прочее.

Лёнька тихо рассмеялся и сказал, что, во-первых, это интересно, во-вторых, полезно, а в-третьих, совершенно безопасно, потому что он переодевается сам в себе и не трогает окружающих.

– Позавчера, например, я был тем, кем был раньше. Помнишь, с копной волос, в узких джинсах и тенниске без верхней пуговицы? Да… молодой перспективный парень. Вся жизнь впереди. – Лёнька улыбнулся. – Вчера я был Честером. Помнишь, как на плакате в моей комнате? С пирсингом на лице, белыми короткими волосами и татуировками. Весь такой из себя известный. Модный. Талантливый. Кумир молодёжи. Икона стиля. Рол модал, одним словом. – Лёнька выпятил грудь и потряс плечами. – А сегодня я – это я. Тебе повезло. Сегодня я полностью отдаю себе отчёт. Пойдём?

Мы двинулись вперёд. Я переваривал сказанное Лёнькой, а он, видимо, думал о своём или переодевался сам в себе в одного из трёх. «Какая-то шиза», – подумал я и с опаской посмотрел на Лёньку.

– А что врач? – спросил я. – В смысле, он в курсе?

– В курсе.

– И что говорит?

– Говорит, что здоровье у меня хоть и плохое, но жить можно, если бы не…

– Если бы не что? – Я внимательно посмотрел на Лёньку.

Мы шли по тёмной аллее в коридоре из тополей. Впереди показался наш дом. Лёнька ответил:

– Мы поженились с Кифой, когда с ней уже всё было ясно. Там целый букет у неё был: СПИД, гепатит и далее по списку.

– А ты? – Я остановился.

Лёнька прошёл вперёд.

– Я тоже. Только я – мужик. У меня иммунитет сильнее, – ответила его спина. – Не волнуйся, от меня не заразишься.

Я превозмог брезгливость и догнал Лёньку. Мы были уже с обратной стороны нашей хрущёвки. Оставалось обогнуть её.

– Как же так вышло? – спросил я.

– Как обычно у наркоманов. – Лёнька усмехнулся. – Когда бабушка выгнала меня, я сначала у Кифы жил, но не сошёлся с её отцом. Восточный человек, постоянно ругались. Нам пришлось переехать к знакомому Кифы, около психушки. Они лежали вместе. Звали его Миндаль. Он был контуженный после Чечни. Как напьётся, бежал врагов искать в ресторан «Душанбе», но вообще добрый мужик был. От передоза недавно умер. Кроме нас у него ещё двое жили. Итого пятеро. Для кого-то отбросы, а нам хорошо было вместе. Прошлое как-то забылось. И ты, и детская площадка, и даже эта сраная кличка Маня. У Миндаля-то меня все Парком звали. Так прямо и говорили – Лёнька Парк, потому что я так им представился. Музыкой там никто не интересовался. Да и не до этого нам было. Главное – что мне нравилось быть Парком. И я был им. А мог быть Лёнькой Честером, да хоть Лёнькой Папой Римским.