Альбинос (сборник)
Шрифт:
Влас постучал по шлему мотоциклиста, наша машина тоже поехала. Коляска закачалась, затряслась: дороги здесь не было, сплошные ухабы.
– Ну, куда? – спросил здоровяк, положив на колени карабин стволом ко мне. – Только ты помни: я тебе брюхо в случае чего прострелю, так что будь хорошим мутантиком. Куда едем?
– На тот холм. Там встанем, осмотримся.
– Слыхал? – спросил Влас у омеговца.
Тот кивнул и добавил газу, плавно выворачивая в указанном направлении. Шлема мне не дали, ветер трепал волосы, задувая сквозь прорезь в щитке. Мотоцикл
Я откинулся назад, опустил скованные руки. Допустим, я смогу отомкнуть наручники – хотя это сомнительно, – но что дальше? Влас то и дело поглядывает на меня и карабин убирать не спешит. Даже если я каким-то образом справлюсь с ним и с омеговцем, захвачу машину… Орест все еще в отсеке вездехода. А я не настолько крутой боец, чтобы в одиночку на мотоцикле наскочить на караван, который охраняют двадцать тренированных наемников, под огнем освободить старика и скрыться.
Но я могу уехать без Ореста.
Нет, не могу. Ведь он действительно когда-то заменил мне отца. А раз так, придется пока что вести караван к цели, ну а дальше посмотрим. Одно я знал точно: я не хочу, чтобы древняя машина досталась мой сестре и брату. Или попала к гетманам. Или в Замок Омега. Никто на Крыме и вокруг него не должен заполучить ее.
– Тормози, – велел Влас, снова стукнув омеговца по шлему, и мотоцикл встал на пологой вершине. По другую сторону холма открылась каменистая равнина, уходящая во влажную утреннюю дымку. Я выпрямился в корзине, прикидывая: Херсон-Град где-то справа, но отъехали мы далеко, и его не увидеть. А впереди – что это там?
– Сожри меня некроз! – Влас поднял бинокль.
– Дай мне, – сказал я.
Он молча глядел вперед, двигая нижней челюстью.
– Дай! – повторил я. – Что там?
– Что-что… смерть! – Облокотившись на поперечную штангу, к которой крепился прожектор, здоровяк протянул мне бинокль. – Гляди – и валим отсюда, а то они нас заметят.
Я приник к окулярам, подкрутил слегка. Похожую картину мы видели с Чаком, только тогда отряды гетманов двигались прямо на нас, а теперь ехали мимо. Грузовики с высокими бортами, трех-колесники с пулеметами на платформах и велотелеги… Недаром Инкерман считается самым крупным, самым сильным кланом горы Крым. Никто больше не способен собрать такую армию. Ополчение Херсон-Града даже при поддержке омеговцев, даже под защитой городской стены не продержится против гетманов больше нескольких дней.
Я повернул бинокль правее. Передовые отряды, будто река, растекались двумя рукавами. Точно так же разделился отряд кочевников, догоняя «Каботажник», только гетманы никого не догоняли – они заранее готовились окружить Херсон-Град. Такого количества людей и техники должно хватить, чтобы взять город в плотную осаду.
– Хватит тут торчать. – Влас отобрал у меня бинокль. – Какой-нибудь умник гетманский тоже в бинокль или в трубу глянет…
– Ну и что? Не станут же они останавливать армию из-за мотоцикла, – возразил я.
– Не станут,
Я кивнул, повернувшись в сторону, противоположную той, куда двигались гетманы, показал рукой на далекий горизонт:
– Вон туда. Прямо, там будет дорога старая, эстакада или автострада, не помню, как Орест их называл.
– Такая, на сваях… Ну, полого так изгибается, а наверху сломана?
– Да.
– Знаю то место, – кивнул Влас. – Это за Кладбищем, где скалы как могилы. Там еще рядом шакалы шныряют.
– Правильно. Нам надо проехать по южному краю Кладбища, миновать эстакаду. К вечеру мы там будем, а дальше я снова направление скажу. Всё, едем.
– А ты не обманываешь, мутант? – подозрительно спросил он. – Гляди, если крутишь что-то… И тебе и старику конец. Тебя я самолично резать буду – медленно, на кусочки.
Я молча уселся в коляске, и Влас приказал омеговцу:
– Едем.
Глава 14
Давно перевалило за полдень, когда одинокая туча нагнала караван, и на землю вокруг упали первые капли.
Меня завели в кузов вездехода, но в этот раз не приковали к цепи – когда омеговец попытался это сделать, я так вмазал ему наручниками по железному шлему, что тот загудел, будто колокол, и солдат свалился на пол. Стоящий у ворот Влас с рычанием занес карабин и бросился ко мне, чтобы навернуть прикладом, но тут снаружи донеслось:
– Это ядовитая туча! Глядите, желтая!
И тут же раздался требовательный крик Миры:
– Влас!
Забыв обо мне, здоровяк подхватил омеговца и поспешил наружу. Створки ворот сдвинулись, лязгнул засов. Я шагнул к окну.
Караван поехал быстрее. Тяжелому вездеходу кочки и прочие мелкие препятствия были нипочем, он просто давил их гусеницами, оставляя позади широкую колею, но мотоциклы с сендерами раскачивались и подпрыгивали, дребезжа броней. Когда машины выкатили на пустырь, далеко впереди открылись руины древней эстакады, с которой я и Чак наблюдали за армией гетманов.
Приникнув к решетке, я глянул вверх. Клубящийся край большой тяжелой тучи необычного лилово-желтого цвета накрыл нас.
Качнувшись, вездеход встал. Раздался трубный рев Власа:
– До эстакады не успеваем! Прячьтесь! Все по кабинам!
Другие машины стали останавливаться. Рыкнув двигателем, круто повернул и стал мотоцикл, водитель полез из седла, пулеметчик остался в коляске. Когда смолк двигатель вездехода, ушей достиг тихий шелест. Выглядывая, я слишком близко придвинулся к решетке, и брызги одной из капель, ударившейся о прут, попали на подбородок.
Я отпрянул. Кожу словно кипятком обожгло. Машинально вскинув руку, чтобы стереть брызги, я лишь в последний момент сдержался и поспешил к кувшину с водой, стоящему на другом конце отсека. Кожу все еще пекло – не то чтобы очень сильно, но ощутимо. Откинув крышку на пружинке, я плеснул воды на ладонь и помыл подбородок.