Альбинос (сборник)
Шрифт:
Подняв карабин, он полез следом, за ним стал подниматься омеговец.
Кузов поперек разделяла решетка от пола до потолка, из проема можно было попасть в обе половины, и я шагнул в правую, но Влас крикнул:
– Назад, я сказал! Для тебя тут место приготовлено.
В левой половине между боковыми стенками на высоте поясницы висела цепь. Сняв с пояса длинные наручники, Влас приказал омеговцу перехлестнуть их через нее и надеть на меня, а сам, отойдя к решетке, поднял карабин – каким бы агрессивным и самоуверенным ни казался помощник моей сестры, все же он предпочитал зря не рисковать.
Они ушли, не закрыв ворота, и я
– Сюда кладите, – скомандовал здоровяк, показывая на дальнюю часть второго отсека. – Нет, с носилок снимите, пусть так валяется.
Звякнув наручниками, я шагнул к решетке, и цепь натянулась, не позволяя подойти вплотную. Это был Орест, которого одели в грязные штаны и шинель без пуговиц. Когда наемники положили его на спину, старик не шевельнулся и не издал ни звука. Насколько я мог разглядеть, глаза его были закрыты.
Омеговцы вышли, за ними к лесенке направился Влас.
– Он жив? – спросил я.
Он не оглянулся, и я повторил громче:
– Эй! Мы никуда не поедем, если…
Влас спрыгнул на землю, и в проеме появилась голова Миры. Окинув взглядом отсек, она сказала:
– Жив. Лекарь напоил его каким-то зельем, он проспит долго, можешь не звать его.
Ворота закрыли, и стало темно, лишь тусклые отблески лились через окошко. Орест лежал неподвижно, я не слышал его дыхания. Несколько раз окликнув учителя и не добившись ответа, я сел под окном, скрестив ноги, и стал смотреть наружу. С этой стороны вездехода стояли два сендера – приземистые, со всех сторон, будто заплатами, покрыты сваренными в единый панцирь кусками железа. Крышек на багажниках не было, в них стояли прикрученные к днищу высокие вращающиеся сидушки с пулеметами на легких турелях. Пулеметчик мог при необходимости укрыться в багажнике, но борта там были тонкие, слишком слабая защита от пуль, к тому же придется бросить пулемет, поэтому стрелки носили кольчуги со стальными наплечниками, а вместо черных шлемов из пластика, как у всех, темно-серые – железные.
Со стороны Большого дома показались мои брат с сестрой. Мира опять была в черной форме с золотым шевроном на рукаве, Марк надел плащ до пят, голову скрывал большой остроконечный капюшон – я узнал его только по легкой скользящей походке. На ремне за спиной висел черный футляр в форме полумесяца. Они прошли к кабине вездехода, и омеговцы начали рассаживаться в сендеры.
Марк больше не появился, а Мира вскоре вернулась вместе с Власом. От машин к ним подошел пожилой сержант, сестра что-то сказала ему, он кивнул и поспешил к воротам. Мира и Влас ушли, омеговцы сели в машины. С другой стороны кузова донесся тихий вздох, я вскочил и шагнул к решетке, позабыв про цепь – которая тут же натянулась, не позволяя подойти ближе.
– Орест! – позвал я.
Он зашевелился в темноте, зашуршал шинелью, потом застонал и пробормотал что-то.
– Орест!
Старик затих. Где-то рядом раздался лязг, и я вернулся к окну. Опять лязгнуло – совсем близко, кажется, внизу. Приникнув к прутьям, я посмотрел туда.
Почти под бортом вездехода была решетчатая крышка люка, ведущего в древнюю канализацию. Помнится, в детстве нам запрещали лазать туда,
Но почему-то замок на этом люке был открыт. Крышка его медленно отъезжала в сторону.
Она сдвинулась еще немного и замерла. В узком темном проеме, куда я бы не смог пролезть, возникла голова в берете.
– Инка! – шепотом позвал я.
Голова дернулась, повернулась влево-вправо, поднялась.
– Инка, сюда!
Она выбралась, присев на корточки, снова повертела головой, вдруг подскочила, оттолкнулась от края платформы, взлетела выше и вцепилась в прутья. Розовощекое лицо по другую сторону окна оказалось вровень с моим.
– Как ты сюда попала? – шепотом спросил я.
– Есть способы, – важно ответила девочка.
– Тебя Чак послал? Или Дэу?
Она засопела.
– Никто меня не посылал, я сама везде хожу. Малой меня попросил…
– Чак? Он сбежал из «Крылатой могилы» один или с киборгом?
– Сбежали, сбежали. Малой и старик. Внизу спрятались, у крабодиан.
– Крабодиане? Это ведь секта какая-то старая, Орден ее разогнал. Они что, живут под Херсон-Градом?
– Живут. Крыс разводят бойцовых и грибы, наверх торгуют. Малой их знает, у них кантовались, потом он к механику своему пошел…
– Замри! – прошептал я.
Она застыла, глядя на меня. Я тоже замер. По двору всего в нескольких шагах за спиной девочки шли Мира и сержант. Сестра говорила, резко жестикулируя, сержант хмуро слушал.
– Кто? – беззвучно шевеля губами, спросила Инка.
Я качнул головой. Мира и омеговец остановились лицами друг к другу, вполоборота к нам. Сержант что-то сказал, показывая на вездеход, Мира начала поворачивать голову, я сунул руку между прутьями, уперся в лоб Инки, готовый сбросить ее с борта, да вот только не было уверенности, что девочка успеет сообразить, что к чему, и сразу нырнуть в люк.
Двигатель вездехода, утробно взревев, заработал. Кузов затрясся, дрогнул пол. Мира, так и не повернувшись, что-то зло бросила в лицо сержанту, крутанулась на каблуках и поспешила к кабине. Омеговец постоял, глядя ей вслед, сделал неприличный жест и направился к сендерам.
– Оружие! – зашептал я, подавшись к самой решетке и едва не ткнувшись носом в щеку девочки. – Есть у тебя какое-то оружие?
– Нету! – пискнула она. – Малой забрал, сказал, не нужно с собой! Только вот…
Удерживаясь одной рукой, она второй сдвинула подвязанный ленточкой берет на затылок, сунула под него руку, покопалась в своих желтых косичках и достала длинную заколку в виде кинжала. Я выхватил ее из пальцев Инки.
Теперь работали двигатели всех машин, гул и чад выхлопов наполняли двор.
– Это секретная заколка, замки вскрывать. А ты деда моего видел? Он где-то здесь должен быть…
– И это все? Еще что-то есть?
– Нету! Где дед мой? Он живой?
– Живой. Так зачем ты пришла?
– Узнать, что с тобой здесь делают. И с дедом. Поэтому малой оружие забрал, сказал: если с ним меня тут поймают, то могут убить, а так скажу, просто украсть хотела чего, вориха я просто, а не бандитка…