Альбинос (сборник)
Шрифт:
Одна машина поехала, вторая плюнула черным клубом из трубы под багажником, затряслась и тоже тронулась с места. Ее догнал молодой солдат, который приковывал меня к цепи, вспрыгнул на багажник, взгромоздившись на сидушку возле пулемета, стал пристегиваться ремнем.
– Слушай! – лихорадочно зашептал я Инке. – Тебе надо сказать Чаку, то есть малому…
Вездеход содрогнулся всем своим большим, тяжелым, железным телом и поехал.
– …Скажешь ему, чтобы…
– Что? – зашептала Инка сквозь гул и рев. – Не слышу! Дядька, мне прятаться
– Подожди! – Я сжал ее пальцы, обхватившие прутья решетки, не позволяя спрыгнуть, и зашептал громче. Несколько мгновений она слушала, а вездеход набирал ход, и темный проем возле сдвинутой крышки люка уплывал все дальше из-под ног висящей на борту девочки. Потом она задергалась, пытаясь высвободиться.
– Ты поняла?! – зашипел я. – Повтори!
– Поняла, нет времени! Отпусти, дядька, спалюсь!
Я разжал пальцы. Девочка спрыгнула, на четвереньках бросилась к люку и нырнула в него.
Мы покинули город не тем путем, через который я и Чак попали сюда, – увидев городскую стену далеко справа, я понял, что караван выехал из Херсон-Града гораздо севернее.
Я заснул, когда уже начало светать, завернувшись в пальто под окном, и проснулся, потому что услышал:
– Мутант! Эй, сюда гляди!
На пол рядом что-то упало и подскочило, вращаясь. Я поднял голову. Влас заглядывал в незамеченный мною раньше люк в крыше.
– Ты! – повторил он. – Зенки открывай!
Я сел, поднял ржавую гайку, которую он кинул в меня, подбросил пару раз на ладони и швырнул вверх. Получилось удачно – Влас дернулся, но гайка стукнула его по лбу и свалилась обратно.
Здоровяк зарычал, сунул в люк ствол карабина и выстрелил. Пуля ударила в пол возле колена, со звоном срикошетила к стене, звякнув о прут решетки, вылетела наружу через окно. Я не пошевелился.
– Мутант, тварь поганая, тебя пристрелить?!
Я насмешливо глядел на него. Влас грозно потыкал в мою сторону стволом, потом плюнул, сообразив, что выглядит по-идиотски, убрал оружие и потер свежую ссадину на лбу.
– Мира спрашивает, куда теперь ехать, – сумрачно сообщил он.
Я пожал плечами.
– Куда хотите, туда и едьте. Я откуда знаю?
– Ну ты! Поговори мне еще! У нас уговор, не забыл? Вы со стариком живы до сих пор – так показывай направление.
Я снова взял гайку, и Влас завозился, приготовившись отпрянуть, если я швырну ее.
– Мутант, не выводи меня из себя!
– А что ты сделаешь – напукаешь в кузов?
– Слезу вниз и пару костей тебе переломаю. Говори, куда ехать!
Я покачал головой, подбрасывая гайку на ладони.
– Мира всерьез, что ли, думает, будто я стану вам показывать путь, сидя в этой коробке железной?
– А чем плохо? – проворчал он. – Тепло, темно и мутафаги не кусают.
– Ну так присоединяйся, раз тебе тут нравится.
– Куда дальше, спрашиваю?
– Откуда я знаю? Я же не вижу, куда мы едем…
Он в сердцах
– Просто скажи направление от Херсон-Града! Точно на запад? Или к югу забирать?
Я перекинул гайку на другую ладонь и снова пожал плечами.
– Не везде по склону можно спуститься вниз. В Донную пустыню ведут несколько дорог, нам нужна одна из них. Какая – заранее не скажу, но приведу караван к ней, если буду видеть, куда едем.
– Мутант… – начал он опять, но я отбросил гайку и, перебравшись к окну, стал глядеть наружу.
– Отвали, Влас. Мне на твою рожу глядеть неприятно, так что пошел отсюда.
Он посопел еще немного, затем убрался, лязгнув крышкой люка. Вездеход полз дальше, рокоча двигателем. За окном ехал мотоцикл – пулеметчик, развалившись за чугунным щитком коляски, ковырялся в носу, водитель в черном шлеме пригнулся к рулевой вилке. Один сендер едет, скорее всего, впереди вместе со вторым мотоциклом, третий катит по другую сторону от вездехода, а замыкает караван машина, в которой сидит сержант. Я, во всяком случае, на месте Миры и Власа организовал бы все именно так.
Лязгнула крышка, в проеме снова возникла голова Власа.
– Спрашивает: чё ты хочешь? – хмуро поинтересовался он. – Надо решать, куда ехать, говори быстро!
Я неторопливо выпрямился, присел пару раз, помахал руками, лязгая цепью.
– Во-первых, принесите сюда пару нормальных одеял для Ореста. И подушку. Брат мой роскошь любит, наверняка хоть одну подушку прихватил, так пусть отдает теперь. Во-вторых, лекаря вы с собой взяли?
– Ну, взяли. Вернее, сержант омеговский замес-то лекаря у нас.
– Так тащи его сюда и пусть осмотрит, – я показал на неподвижное тело за решеткой.
– Да еще в Большом доме смотрели…
– Еще раз пусть осмотрят! В-третьих, я здесь сидеть не собираюсь. Хотите знать, куда вам ехать, – выводите меня наружу.
– Да ты ж сбежать сразу попробуешь.
– У тебя, я гляжу, ума много, Влас. На семерых хватит.
– Ты поговори! – огрызнулся он.
– Как я сбегу, если Орест у вас тут? Я только из-за него согласился ехать и дорогу показывать. Короче, вы наружу меня выводите и сажаете на мотоцикл. Вон холмы за окном – надо на один подняться и осмотреться с вершины. После этого и станет ясно, куда дальше.
Только рассвело, по серому небу вслед за караваном ползла одинокая туча необычного желтоватого оттенка. Меня посадили в коляску. Марк из вездехода так и не показался, а недовольная Мира, когда караван встал, выбралась на крышу кабины и позвала сержанта. Тот вышел из сендера, захватив чемоданчик с бинтами и лекарствами, и скрылся в кузове. Влас приковал меня к поручню на чугунном щитке, уселся за спиной у водителя и, по-разбойничьи сунув два пальца в рот, пронзительно свистнул. Мира на кабине жестом скомандовала отправление. Зарычали моторы, и караван тронулся с места.