Альбинос (сборник)

Левицкий Андрей Юрьевич

Залязгали о палубу необычно большие гильзы. Сендеры как раз достигли границы асфальта, когда он вспух перед ними. Две машины вильнули, уходя в стороны, а третья угодила прямо под очередь, которая, как пила, разрезала ее напополам.

Через капот, толстую раму с лобовым стеклом, кабину, багажник прошла череда разрывов, а потом в две стороны разлетелись обломки и тела.

Разин наклонился вбок, поворачивая пулемет, но сендеры свернули так резко, что обоих занесло. Один все же влетел на затянутый маслянистой пленкой асфальт и почти сразу перевернулся; третий понесся обратно.

Пулемет смолк, Разин выглянул над щитком. Я как раз сумел справиться

с управлением, и «Зеб» начал выравниваться. Асфальт сменился черной рыхлой землей. Я снизил скорость, оглянулся – машины остановились, омеговцы из той, которая стояла на всех четырех колесах, побежали к перевернутой, откуда выбирались другие солдаты.

А справа из-за рощи выкатили несколько мотоциклеток, за ними показались сендеры, следом выползли танкеры. Машины начали вытягиваться длинным строем, смыкаясь с группой, выехавшей из-за развалин эстакады, – вскоре фронт движущейся армии станет сплошным и чуть позже возьмет Арзамас в кольцо. Но мы успели выйти из захлопывающихся челюстей капкана.

* * *

– Надевайте быстрее, – сказал Разин.

Костюмы состояли из высоких резиновых сапог, длинных штанов, курток, резиновых перчаток и натягивающихся на голову резиновых масок со стеклянными кругами окуляров и короткими гофрированными хоботами. На концах хоботов были черные пластиковые кругляши с угольными фильтрами внутри. С собой у Разина их было девять, он выдал нам с Эви по три.

Штанины особыми крючками пристегивались к голенищам сапог, края перчаток – к рукавам куртки. На одежду пошел плотный брезент, пропитанный каким-то лаком, отчего поблескивающая ткань напоминала гибкий пластик.

Остановив «Зеб» на краю мертвой рощицы, я прошел в носовую часть, где Эви с Разиным открыли лежащую возле пулемета сумку. Скинул ботинки и стал надевать костюм. Тот оказался неудобным и неприятно пах, но соваться без защиты в густое облако миазм, висящее над лесом, было нельзя.

– Надолго хватит? – спросил я, проверяя, хорошо ли привинчен фильтр на конце хобота.

Надевая перевязь с обрезами поверх костюма, Разин сказал:

– В Отстойнике – ненадолго.

Эви тоже нацепила пару револьверов, которыми разжилась в Форте, и длинный нож. Я натянул маску на голову – она воняла резиной, но идущий от леса дух был еще неприятнее, – протер окуляры, поморгал и заспешил обратно к рубке. Но на полдороге остановился, кинув взгляд через плечо, оттянул нижний край маски и спросил:

– Куда ехать?

Спутники в своих масках напоминали уродливых мутантов с гладкими зеленоватыми головами и короткими хоботами. Глава Меха-Корпа молча показал направление.

За лесом начинались низкие конические холмы, а дальше все тонуло в море густых ядовитых испарений, над которым как плоская столовая гора выступала бетонная платформа на низких сваях. Наверх вел пологий пандус, посреди платформы виднелся большой полукруглый ангар. Кажется, у него не было торцевой стены.

Ехать недолго, решил я, заходя в рубку. Хотя это по обычной местности недолго, но по Отстойнику…

Дорога впереди оставляла желать лучшего, и я запустил оба движка. Новый гудел непривычно, как-то не в унисон со старым, в нем что-то постукивало и посвистывало – короче, намучаюсь еще с ним. «Зеб» теперь совсем в развалину превратился, и на какие деньги его ремонтировать… да что там ремонт, тут почти все детали менять пора!

Самоход покатил вперед, и рубку окутал серо-коричневый туман. Мне вдруг мучительно захотелось сорвать с лица эту вонючую маску и достать губную гармошку,

висящую на шнурке под костюмом. И заиграть, передав музыкой свое впечатление от этого места, – да так, чтобы Эви захлопала в ладоши и воскликнула что-нибудь вроде: «А хорошо получилось! У тебя талант, Музыкант, ты музыкой смог картинку создать, никогда б не подумала!» Ведь это место – такая же часть окружающего мира, а значит, и моей жизни, как и все остальные места, которые я посетил, а значит, мой блюз, о котором я на время совсем позабыл, будет не полным, если я не включу в него свое впечатление от Отстойника.

Я повернул штурвал, направляя самоход между деревьями. Сейчас играть нет никакой возможности, надо просто получше запомнить все, что вижу. Хотя окуляры маски быстро запотевали снаружи и приходилось то и дело протирать их.

Эви с Разиным стояли на носу. Она достала револьверы, он держался за рукояти пулемета. Никогда не слышал, что в Отстойнике кто-то обитает… но всякое может быть.

Деревья росли редко, и большую часть времени мне удавалось вести самоход между ними, хотя иногда борта цепляли то одно, то другое, с хрустом ломая сухие черные стволы. Все деревья были мертвы, да не просто мертвы – они тлели темным дымком, который струйками сочился из трещин в коре.

Мы углубились в рощу. Струйки дыма поднимались со всех сторон – поначалу тонкие, выше они расплывались и превращались в облако, висящее низко над кронами. Казалось, что от него вниз идут сотни нитей, концами прикрепленные к стволам и веткам.

Я оглянулся – скользкий асфальт и пустыри за ним пропали из виду, теперь лес был со всех сторон.

Раздалось уханье. До того мы ехали в полной тишине – то есть моторы гудели, в недрах «Зеба» лязгало, стрекотало и шипело, но снаружи, в мертвом лесу, царила мертвая же тишина, – и потому отрывистое, громкое уханье это прозвучало как-то очень неожиданно. Я так и подскочил, машинально схватился за рукоять «шершня» в кобуре, но вспомнил, что он не заряжен. Егор Разин не особо доверял мне – отказался дать патроны к пистолету и Эви запретил делиться.

Что-то перепрыгнуло из одной кроны в другую, двигаясь прочь от «Зеба». До того оно висело неподвижно, и я просто не заметил тварь, приняв за часть ствола, только теперь понял, что она живая. Мутант был размером с человека и двигался очень быстро. Мне показалось, в воздухе он сделал кувырок, и за ветки другого дерева схватился уже ногами. А еще показалось, что на нем короткий широкий плащ, полы которого на лету трепетали и развевались.

Разин рванул пулемет, разворачивая стволы в сторону твари, Эви выстрелила из револьверов. Мутанта швырнуло вперед, он врезался в крону, проломив несколько веток, взорвавшихся дымными облачками, свалился на землю. Теперь в ядовитом тумане его почти не стало видно. Неясный силуэт вскочил и бросился прочь. Эви прицелилась, но Разин хлопнул ее по плечу, и цыганка не стала стрелять.

Впереди была широкая просека, а дальше лес заканчивался. Эви, повернувшись к рубке, громко пробубнила что-то. Зафиксировав штурвал, я выбрался на палубу и быстро подошел к ней. Разин перезаряжал пулемет. Упершись лбом в мой лоб, Эви сказала:

– Музыкант, ты много где побывал. Слышал когда-нибудь про тварей, которые живут в Отстойнике?

Я отрицательно качнул головой, и цыганка повернулась к Разину:

– А ты? Почему мы именно сюда едем? Если ты здесь уже был, значит, видел… – Не договорив, цыганка закашлялась и принялась поспешно менять фильтр на конце хобота.