Альбинос (сборник)

Левицкий Андрей Юрьевич

По каменному коридору мы прошли в пустой зал с рядом столов. На одном стояли две тарелки и кувшин со стаканом.

Суп, каша с мясом, хлеб, пиво… Я съел и выпил все, что было на столе, и только потом откинулся на стуле, тяжело отдуваясь. Оглянулся на раскрытую дверь – охранники оставались снаружи.

– Эй! – позвал я.

Они заглянули – усач добродушно ухмылялся, молодой хмурился.

– Курева не найдется?

– Бросил я, парень, – сообщил усач. – Бросил, племянница заставила… Вредно, говорит! Как же вредно, когда приятно, а? Ладно, принеси-ка, малец, трубку ему, у мужиков на входе есть,

я знаю.

Молодой что-то возмущенно забубнил в ответ, и усач вытолкнул его в коридор. Донеслись удаляющиеся шаги. Я вылил в рот остатки пива из кувшина и взгромоздил ноги на стол. Снова раздались шаги, голоса… Усач подошел к столу, сунул мне в руки маленькую трубку, достал огниво и дал прикурить. Я затянулся так глубоко, что закружилась голова, и промямлил:

– Благодарю.

– Отдыхай, парень, – хмыкнул усач. – На совет тебя когда позовут, так не до отдыха станет.

Он снова вышел. Я прикрыл глаза, наслаждаясь покоем. Из-за дальней стены доносились приглушенные голоса, за дверью переминался с ноги на ногу молодой. Я неторопливо затягивался, размышляя, как оно все может обернуться дальше… Да мутант его знает как! Неясно, о чем там договорятся небоходы с Разиным и договорятся ли вообще. А мне надо, чтобы они ему помогли, чтобы здоровяк вернулся в свой Арзамас и отвалил мне денег на новый самоход.

При мысли о «Зебе» стало грустно. Я убрал ноги со стола, выбил остатки табака из трубки в пустую тарелку, и тут из коридора опять донеслись шаги. Незнакомый голос произнес: «Давайте его наверх, скоро позвать могут». Я поднялся, оставив трубку на столе, повернулся к двери.

– Ну, парень, на выход, – позвал усатый. – На третий этаж пошли, там у нас зал.

* * *

Сапоги были по размеру, но узкий носок немного давил на пальцы, это раздражало. Притопнув несколько раз по каменному полу, я взглянул в широкий витраж с прозрачным, как родниковая вода, стеклом и повернулся.

Багряный свет закатного солнца лился в коридор, по полу протянулись длинные тени. Передо мной была плотно закрытая дверь, которую охраняла все та же парочка с ружьями.

Теперь мы находились под крышей Управы, а за стеной решалась судьба Арзамаса.

Да и моя тоже, насколько я мог судить.

Бросив взгляд на караульных, я заложил руки за спину и медленно двинулся по коридору. Молодой переступил с ноги на ногу, следя за мной, а усатый позвал:

– Эй, парень!

Я обернулся. Он с прищуром смотрел на меня, постукивая прикладом ружья по колену.

– Далеко собрался?

Помедлив, я вернулся к ним.

– Осмотреться хотел.

Молодой все еще чувствовал себя не в своей тарелке, топтался на одном месте и смахивал рукавом испарину со лба, а усач выглядел спокойным и даже каким-то расслабленным.

– Ты стой лучше здесь, у окна, и не шастай никуда, – посоветовал он.

Пожав плечами, я вернулся к витражу и прижался лбом к стеклу.

После жалких поселков Пустоши, после ее лачуг, отстроенных на развалинах из обломков, город Гильдии впечатлял. Солнце скатилось за горизонт, теплый вечер близился к концу. Внизу стояли каменные и деревянные дома, между ними протянулись чистые, мощенные тесаным камнем улицы, по которым ходили люди. На площадь к зданию Управы иногда выезжали

открытые машины – на таких обычно раскатывают по Пустоши богатые торговцы или старшины кланов. Никто никуда не спешил, никто никого не грабил и не убивал, внизу текла спокойная размеренная жизнь.

Хотелось спать. Я потер ладонями лицо, разглядывая непривычно близкий, круто загнутый горизонт. Низко над ним ползли облака. Хотя над Ульем их не было совсем – наверное, идущий от него поток теплого воздуха рассеивал тучи.

В небе появились две авиетки, промчались низко над крышами. Одна заложила крутой вираж и ушла за горизонт, то есть за обрыв висящей в воздухе, перевернутой вверх тормашками горы. Вторая опустилась на посадочную полосу и порулила к ангару.

Как все-таки держится в воздухе эта громада? О чем там толковала Эви?.. Гравитационная аномалия? Что еще за аномалия такая, откуда она взялась? И почему нигде больше в Пустоши нет ничего подобного? Или есть, просто я об этом не слышал?

На краю Улья возле швартовочных мачт замерли дирижабли – будто огромные тупоносые рыбы, повисшие в тускнеющей небесной синеве. На хвосте одного вращался винт, из загнутой вниз трубы под днищем гондолы валил белый дым.

«Голос! – мысленно позвал я. – Голос, слышишь?»

Мигнул свет, в голове загудело, подкосились ноги. Я схватился за подоконник, боясь свалиться на пол, но все тут же опять стало как прежде – система не включилась.

– Э! – окликнул седоусый. – Что с тобой?

Скрипнула дверь. Я обернулся – из зала выглянул подтянутый молодой небоход с большим пистолетом в кобуре. Он сделал знак караульным и скрылся за дверью.

– Заходи, – велел седой, хмыкнув в усы. – Большие шишки будут с тобой разговоры разговаривать.

Молодой кинул на него неодобрительный взгляд и раскрыл дверь пошире. Я вошел в зал. Парень с пистолетом, присев на табурет возле двери, прикрыл ее за мной.

Высокий каменный потолок украшал барельеф – летящие большим кругом авиетки и дирижабль в центре.

Посреди зала стоял длинный стол, за ним сидели трое незнакомых людей. Нарядно одетый чернявый молодой мужчина с бородкой и длинными волосами явно нервничал, ерзал на стуле и крутил головой. Рядом с ним, откинувшись на спинку, сидел крепкий немолодой мужик с пышными седыми бакенбардами, похожий на зажиточного лавочника. Лицо обветренное, морщинистое, волосы кучерявые и тоже седые. Третий – высокий и тощий, с узким, каким-то сухим лицом, орлиным носом и холодными светлыми глазами. На рукаве его синего кителя были три серебристые полоски. Он крутил в руках незажженную трубку, при виде которой мне мучительно захотелось курить.

На другом конце стола одиноко сидел Егор Разин. Под стеной вытянулась в струну Эви – плечи расправлены, руки по швам. А за спиной Разина была неприметная дверь с глазком, и когда я переступил через порог, он потемнел – кто-то приник к нему с другой стороны.

Слева вместо стены было большое окно, сквозь него открывалась панорама вечернего города.

Четверо мужчин уставились на меня, а Эви почему-то потупила взгляд.

Я подошел к столу. За глазком в двери снова мелькнула тень. Кажется, никто, кроме меня, не заметил этого.