Альбинос (сборник)
Шрифт:
Единственное, что приходило в голову: он упал с одной из небесных платформ. Хотя этот аппарат – явно не платформа, они гораздо больше и формой напоминают диски с волнистыми краями. Мутант побери, да они же просто огромные – мы видим их, летящих в облаках, а эту штуку на подобном расстоянии ни за что не заметить! Тут я припомнил рисунок в древней книге, которую показывал мне Орест, мой давно погибший учитель. Там был изображен древний корабль, построенный предками. Очень большой корабль. И над его бортами висели несколько лодок. Я тогда удивился и спросил у Ореста, что
Что, если этот аппарат – нечто подобное? Воздушная лодка, спасательная или разведывательная, прилетевшая с платформы и по какой-то причине потерпевшая крушение?
Если так, то белолицый – один из сверхтаинственных обитателей небесных платформ, которые парят там вверху, далекие и непостижимые…
Мой покойный учитель их называл доминантами. Выходит, я вижу одного из этих доминант? Неужели у них у всех серебристые патлы?
Но при чем тут я? У меня волосы такие же, но моя мать – из кочевого племени, а мой отец – легендарный Август Сид…
Хотя откуда я знаю это?
Ну просто потому, что мне так сказали. А откуда еще ребенок может знать, что его родители – именно его родители, то есть родили его? Хотя насчет матери это точно известно, ведь мы похожи: форма носа, изгиб бровей, разрез глаз. Но вот отец…
Нет, но ведь этот тощий тип не мой папаша, правда? Возрастом не подходит. Хотя определить его возраст было затруднительно: когда я только влезал в кабину, то решил, что мертвец достаточно молод, хотя и постарше меня, а теперь казалось, что он совсем старик. Хотя лицо не морщинистое, кожа гладкая и бархатистая. Да нет, какой там старик – он мне ровесник! Впрочем… я шагнул в сторону, разглядывая его профиль – впрочем, когда присматриваешься, чудится, что совсем старый, развалина, а не человек.
При падении аппарата это лишенное возраста белолицее существо не вылетело из кабины только потому, что его удержало в круглой впадине наполняющее его вязкое вещество. Одет доминант был в светлые просторные одежды из гладкой легкой ткани. Худые, белые, с неестественно длинными пальцами руки лежали на покатых выступах по краям впадины. На запястьях проступали синие вены, а еще я увидел тонкие голубые жилки на лбу, на скулах и тонкой шее… Очень густая сетка кровеносных сосудов залегала под туго натянутой белой кожей. Левый рукав разошелся по шву, в прорехе на бицепсе виднелись три пары красных бугорков, будто поджившие ранки.
Он явно мертв, но запаха разложения нет. Что, интересно, его убило? Я приблизился и осторожно опустил руку в полупрозрачную ртутную субстанцию. Она была температуры тела и едва ощутимо покалывала кожу… будто статическим электричеством. Когда рука сдвинулась, вдоль кожи побежали искорки. Я замер – они сразу погасли. Вновь шевельнул рукой – вещество заискрило опять.
Я ощупал грудь доминанта слева. Потом справа. Сердце не билось, и проверить, одно оно там или их два, можно было только вскрыв грудную клетку, чего я делать не собирался.
На панелях
Здесь было очень жарко, причем, как мне показалось, с момента моего появления температура увеличилась. Поняв, что горячий воздух идет откуда-то снизу, я обошел впадину с доминантом. Из вогнутой стены кабины за ним выступал гудящий агрегат с большими металлическими катушками, раскаленными до вишневого цвета. Они натужно рокотали; на полу под агрегатом валялись пятиугольные фасеты – наверное, отлетели при ударе.
Стало еще жарче. Когда я подошел ближе, что-то мигнуло, и катушки зарокотали громче. В раскаленных сердцевинах запульсировал багровый свет – они будто отреагировали на мое появление. Я стащил рубаху, попятившись, бросил ее наружу сквозь прореху в колпаке и вернулся к мертвецу. Под выгнутой стеной слева от впадины был столик, похожий на цветок – тонкая белая ножка, расширяющаяся кверху, плавно перерастала в круглую столешницу. На ней лежало устройство размером с мою руку: овальный выгнутый лист бледно-желтого цвета, с короткой трубкой, выступающей из одного конца. Лист состоял из узких продольных сегментов, как тулово большой личинки.
Хмурясь, я подошел ближе. А трубка – это что, оружейный ствол? Но как такую штуковину держать в руках? Или в желоб надо вложить руку запястьем в сторону ствола? А где спусковой крючок, магазин, цевье?
Катушки гудели, воздух плавился и дрожал, по моему лицу поползли капли пота. Я шагнул к столику, и тут на поверхности желтой «личинки» мигнуло пятнышко цвета. Там словно включился какой-то датчик, только свет загорелся под гладкой поверхностью, а не на ней.
И такое же пятно мигнуло на моей груди.
Едва не подскочив, я прижал к ней ладонь. Круглый, похожий на шайбу генератор силовой брони, глубоко погрузившийся в мою плоть, едва заметно дрожал. Зеленоватый свет то разгорался, то гас на его поверхности – и в такт ему мигал огонек на «личинке».
Я сделал еще один шаг, и они замигали чаще. Осторожно протянув руку, коснулся оружия (почему-то я был уверен, что это именно оружие) указательным пальцем.
Бледно-желтая поверхность была мягкой, немного шершавой и холодной. Я скосил глаза на свою грудь. На круглой плоскости то угасая, то разгораясь, кружилась спираль зеленого света. По коже вокруг генератора бежали мелкие капли пота. Ну и жара здесь! И ведь она усиливается с каждой минутой.
Мой генератор и аппарат тихо защелкали в такт.
И что все это значит?
Я решил, что хватит бессмысленно топтаться тут, и сунул левую руку в желоб.
Изогнутый бледно-желтый лист дрогнул, встрепенулся, как живой, и сомкнулся на руке от локтя до запястья, выпустив из краев три пары изогнутых тонких когтей. Я отшатнулся, вскинув руку. Когти вонзились в кожу, мгновение боли – и они целиком погрузились в нее.
– Эй! – Я схватился за сжавшую руку мягкую черную трубку и попытался отодрать. – Отцепись!