Аквариум
Шрифт:
Зрелище было грандиозным и завораживающим.
А потом раздался голос. Даже не голос, а яростный рев, потрясший все пространство.
– Черви!!!
Волна, пришедшая вслед за звуком, была похожа на взрывную. Она взметала вверх морскую воду, поднимала с земли здоровенные камни, вырывала с корнями обугленные пни. Только-только успокоившийся апокалиптический пейзаж вокруг вновь пришел в движение. Я в спешном порядке выставил щит, об невидимую поверхность которого тут же начали разбиваться гранитные валуны.
– Неблагодарные, глупые черви!!! Вы отказались от такого, что никогда не было и
Голос умолк, но эхо его, словно пройдя вокруг всей планеты, вернулось и пульсировало самой материей мира, повторяя и повторяя гневные слова. Небо потемнело еще больше, столпы набирали толщину и приближались.
– Кажется, я сейчас еще раз рожу от страха.
– Сказала Настя и посмотрела на меня. В глазах - печаль, обреченность и какая-то бесшабашная безуминка. Меня всегда поражали эти немыслимые сочетания состояний, которые могла выдавать ее душа.
– А я по ходу уже родил. Чуешь?
– В тон ей ответил я.
– Нет.
– Усмехнулась Настя. Потом вздохнула.
– Не дадут нам пожить, Егорушка. Видно, судьба такая...
– Мы еще посмотрим, кто, чего и кому не даст.
– Я набрал в легкие побольше воздуха, чуть не поперхнувшись витающей в нем пылью, и крикнул. Вслух и так громко, как только мог.
– А как же правила Игры?! Опять мухлюете, господа?!
После многозначных децибелов отзвучавшей только что свирепой тирады мой крик, прорывающийся сквозь вой ветра, казался мышиным писком, но меня услышали. И даже соизволили ответить.
– Вы больше не игроки!!!
– Проревело небо.
– Вы не фигуры, а пыль и прах на доске! Пепел, который надлежит сдуть, дабы вернуть Игре чистоту!!!
– То есть, правила вы сами на ходу придумываете что ли, я не понял?
На этот раз вопрос был проигнорирован. Я был уже в курсе, что собеседники не понимают сарказм. Не понимают, но определять умеют. Наверное, обиделись...
А затем началось очередное светопреставление.
Ударили новые раскаты грома, ветер задул еще сильнее, бросая пенящуюся морскую плоть на высокий берег огромными темными волнами. Небо налилось сочным пурпуром и начало пульсировать ярко красной звездой, разраставшейся прямо над сходящимися разноцветными столпами. Мир стал похож на огромный темный зал, в котором сработала аварийная сигнализация. Кромешный мрак с равной частотой раздирали слепящие вспышки красного света. В этом сиянии мы увидели, как четыре сущности соединились, превратившись в одну чудовищную гигантскую, крутящуюся колонну, цвета перемешались в один, то ли грязно-зеленый, то ли болотный, а алая звезда отделилась от небесного подбрюшья и медленно, но очень торжественно пала в море, пройдя эту колонну насквозь. Раздалось громкое шипение, перекрывшее и завывания ветра и канонады грома, и вся морская вода от берега до горизонта, словно наполнилась кровью. Ярко алой, густой, липкой кровью.
Настя испуганно ойкнула. Зрелище было настолько фееричным, что у меня по телу тоже пробежал озноб. Такого мы еще не видели. Это было даже круче пришествия Негров.
Но, оказывается, было уже поздно. Вспышки красного резко прекратились, мир погрузился в полнейшую темноту. Несколько секунд мы не видели, не слышали и не чувствовали ничего. У меня даже мелькнул слабый отголосок безумной надежды, что может быть эти беспредельщики просто тупо взяли и ушли...
Ярко вспыхнул свет, пронзая насквозь каждую клеточку наших тел. Исполинский столп неожиданно оказался прямо над нами, и перед тем, как он поглотил нас, я успел сделать только две вещи. Отключил Настю и сына от Космоса, оставшись на рабочем горизонте в гордом одиночестве, а потом проделал дыру в пространстве и отправил их как можно дальше вглубь суши.
Я еще смог расслышать удивленный и возмущенный Настин крик, смог поднять голову и увидеть адскую карусель, опускающуюся сверху, но вот ударить уже не смог. Свет выключили. И меня выключили вместе с ним.
***
Колесо.
Переднее. Над ним - красное помятое крыло с выдранным поворотником. Сиротливо торчат два провода. Выше - ничего не видно.
Колесо почти сдутое.
Низкопрофильная резина, красивый шестилучевой, легкосплавный диск. В центре - перевернутый логотип "Тойота". Все покрыто толстым слоем пыли, поэтому цифры радиуса разобрать я не мог, но почему-то мне было очень важно его знать. По виду - не меньше восемнадцати дюймов.
Дорогие катки...
Кроме колеса в обозримый мною мир входили фрагмент такого же пыльного асфальта под ним и рука, лежащая на этом асфальте перед колесом.
Рука была левой. Предплечье покрывала серая камуфляжная ткань, кисть облачена в тактическую кевларовую перчатку. Я напрягся, и указательный палец чуть сдвинулся.
Ясно. Рука моя.
В голове постепенно затихал равномерный и очень отвлекающий шум, а освободившееся от него пространство постепенно заполнялось мыслями. Первой из них являлось осознание того, что я лежу, прижавшись правой щекой к твердой шершавой поверхности. И лежу, видимо, довольно долго, так как начавшие поступать в мозг нервные сигналы от конечностей, говорили о том, что эти самые конечности сильно затекли. Вместе с мыслями пришла смутная тревога. Что-то было не так. Причем, это каким-то образом было связано именно с логотипом на диске, который так и приковывал взгляд.
А потом вернулась память. Не фрагментами и отдельными образами, а сразу и целиком. Настя, Ваня, Негры, бесы, кровавое море, ветер, гром и грязно-зеленый столп над головой. Я вспомнил все.
И подскочил, как ужаленный, вжав голову в плечи и затравлено косясь наверх. Причем, ужален я был не столько проснувшимся ощущением грозящей смертельной опасности, сколько невыносимой алогичностью наличия японского автомобильного бренда в раннем палеолите.
Никакой адской карусели надо мной не оказалось. Вместо нее в небе низко клубился серый плотный туман. Очень и очень знакомый туман. Я огляделся...