Аквариум
Шрифт:
– Идем!
– Громко сказал я, протягивая руку.
– Идем, они тебе все покажут. Верь мне. Мы будем все вместе, понимаешь? ВМЕСТЕ!
Она не понимала. Бедная девочка сжалась в комок и тряслась, прижимая к груди Ваню, который уже орал на всю Ивановскую, чувствуя, что творится с его матерью. Потерпи чуть-чуть, пожалуйста. Это жестоко, но так надо...
– Вме-сте.
– По слогам повторил я, изо всех сил отмахиваясь от хаотичного потока ее мыслей, штурмующих мой разум. Нельзя, родная, надо вслух...
Наконец-то! Мне не нужен был ментальный контакт, я слишком хорошо знал свою Настю, так что увидел это в ее глазах. Догадка и вслед за ней радость. Самая искренняя в мире радость и облегчение.
–
– Прошептала она и протянула руку.
Дальше события развивались стремительно, перейдя в режим, измеряемый сотыми долями секунды.
Конечно, такой резкий скачок эмоций с одного полюса на другой Настя скрыть не смогла. Разноцветная четверка просекла все мгновенно. Я всей поверхностью спины ощутил их синхронный яростный бросок в нашу сторону, но было поздно. Моя рука коснулась ее ладошки, пальцы переплелись, и между ними проскочил разряд, обозначающий образование контактной пары. А потом на нас обрушился сверкающий водопад благодатной силы, бьющей откуда-то из непознаваемых пределов бытия. Я мельком отметил, что в этот раз ее было на порядок больше, чем обычно; немалую долю этой мощи неосознанно притягивал наш сынок. Но удивляться или восхищаться этому времени не было, поэтому, лишь только почувствовав наш выход на рабочий уровень, я от души зачерпнул из падающего сверху потока, соткал что-то вроде кокона, обернувшего нас троих, и направил его с максимальным ускорением назад и вверх, подальше от берега моря. А потом без всякой паузы развернулся, подхватил уже разогнанный Настей удар, вливая в него все свои силы, и вместе с ней от души обрушил его на оставшихся внизу.
Никаких виртуальных кулаков, молотов или мечей; мы ударили бесформенным сгустком свирепой разрушительной энергии. Промахнуться было сложно - четыре цели находились прямо под нами.
Это было красиво и страшно. Нам удалось организовать небольшой Армагеддон локального масштаба. Удаляясь в небо со скоростью взлетающего боинга, мы через прозрачную оболочку кокона могли наблюдать, как в гранитную скалу с застывшими на ней четырьмя фигурами с чудовищной силой впечатался огромный невидимый пресс, метров двухсот в диаметре. Протяженный кусок изломанной береговой линии и полоса прибоя просто исчезли, бесшумно провалившись в круглую и кажущуюся бездонной яму, а затем до нас долетел мощный звук гулкого удара, от которого содрогнулась вся планета, а из новорожденной бездны рванул к небесам грандиозный фонтан песка, камня и морской воды. На высоте полукилометра он разросся грязным облаком, став похожим на гигантский гриб, а по поверхности во все стороны понеслась ударная волна идеально ровной расширяющейся окружностью, которая, превратив в пыль деревья и скалы на суше и подняв настоящий цунами на море, исчезла за горизонтом.
Наш кокон ощутимо тряхнуло, хотя он успел подняться достаточно высоко, но мы с Настей не обратили на это никакого внимания. Наши взгляды были прикованы к творившемуся внизу. Одно дело оперировать такими силами в учебном режиме, и совершенно другое - проверить навыки на практике. Получилось очень впечатляюще. Даже чересчур. Пейзаж, который сквозь густые клубы пыли и дыма проглядывал снизу, был похож на последствия страшного стихийного бедствия. Наверное, примерно тоже самое происходит при падении метеорита, вроде Тунгусского. В привычную береговую линию вгрызся огромный залив с бурно плескавшейся мутной водой, которая кружила в ревущем водовороте стволы вековых деревьев. Гранитные громады по краям шли трещинами и падали в волны, остатки леса вокруг неожиданно охватило пламя, побежавшее по следу взрывной волны.
Я уловил сожаление и раскаяние Насти, которая представила себе участь животных, обитавших поблизости, но тут уж ничего не поделаешь. Других вариантов не было. Четыре ублюдка должны были вот-вот порвать нас в клочья, так что выбирать
Ублюдков, кстати, видно не было. Увернуться они точно не успели, я отчетливо помнил прозвучавший в голове отзвук страшного треска, с которым была проломлена их хитрая защита, и видел собственными глазами, как четверка вместе со скалой уходила в рождающуюся бездну.
– Мы их убили?
– Спросила Настя, услышавшая мои мысли.
– Вряд ли.
– Ответил я, плавно опуская нашу сферу на обугленную землю километрах в трех от берега.
– Я, вообще, сомневаюсь, что их можно уничтожить. Только остановить ненадолго. Ты, кстати, не знаешь кто это был?
– Демоны, Егор.
– Не задумываясь ответила она.
– Демоны из преисподней. Ты даже представить себе не можешь, чего я насмотрелась там, куда они меня запихнули, пока разговаривали с тобой. Ад! Или его преддверие... Хотя, когда мне наконец позволили вернуться, и я увидела тебя, твою душу и все то, что в ней творилось, поняла, что настоящий ад только начинается, потому что ты сам был демоном...
Она замолчала и всхлипнула, словно заново переживая те мгновения ужаса и дикости, которые я заставил ее пережить.
Демоны. А что? Очень даже подходящее определение. Не принципы, не законы, не сущности. А просто и однозначно - демоны. Бесы...
– Прости, Настенька. По-другому они бы не поверили. Я итак до сих пор не понимаю, как смог их обмануть... Скорее всего, мне помогли. Я там столько слоев своего сознания насоздавал, что сам чуть не запутался, где я, а где не я.
– Я понимаю. Ты молодец. Если уж я сразу не смогла тебя раскусить, то...
– Настя остановилась. Потом посмотрела мне в глаза и вслух, обычными словами, произнесла.
– Это было очень страшно, Егор. Пожалуйста, не делай больше так.
– Хорошо.
– Я обнял ее, погладил по густым волосам, посмотрел на сына в ее руках. Ваня спал.
– Постараюсь больше до такого не доводить.
Я не стал говорить Насте о том, что на самом деле хотел принять предложение, на самом деле наслаждался показанным мною фрагментом бытия и жаждал его. Заставить себя отказаться от такого было неимоверно сложно, и в моей душе острым ржавым гвоздем засело сожаление об утраченном блаженстве, сомнение в правильности решения.
Но она итак видела меня насквозь.
– Егор. Ты не ошибся. Тебя пытались искусить, но ты устоял. Не знаю - лгали они или нет, не знаю, смогла бы я сама удержаться от соблазна, окажись на твоем месте... Зато я точно знаю, что так правильно. Мне-то ты веришь?
– Да, родная.
Ей я верил. Я тоже видел ее насквозь, и железобетонная вера Насти придавала сил и отгоняла прочь все сомнения.
Наши ноги коснулись хрустящей, почерневшей и дымящейся травы, я убрал защитный кокон, а через секунду мы получили ответ на самый первый Настин вопрос.
Нет. Мы их не убили.
Четырем сущностям больше не было смысла прятать себя за безликими масками, которым наше, к счастью, все еще человеческое подсознание само придавало бы более-менее постижимые для него же черты. Их план не сработал, и скрывать свою истинную суть они перестали. А может быть, просто не могли после обрушившегося на них удара. Такая точка зрения мне нравилась больше.
Небо, уже второй раз за этот безумный, бесконечный день начало темнеть, наливаясь темно-багровым, задул сильный ветер, и ударил гром. В его сухих, трескучих и пробирающих до костей раскатах километрах в пяти от нас из бушующего моря поднимались четыре крутящихся столпа. Все в той же цветовой гамме и в том же порядке - кирпично-красный, желто-белый, черный и синевато-прозрачный. Они равномерно распределились по всей южной стороне горизонта и пронзили низкое хмурое небо, став похожими на огромные, вихляющиеся из стороны в сторону пуповины, связавшие космос с поверхностью планеты.