Акула пера в СССР
Шрифт:
Охереть, чуть не десятая часть зарплаты — долой! Пора искать клады, Гера! Вот на выходных и поеду. Деньги летят пулей!
— А вы на них не шептали? — уточнил я.
— Кх-х-х, — подавился смехом мужичок, — Деньги давай! Потеряешь — приходи за новыми. А то нож возьми? Хочешь — выкидуху?
— Не, выкидуху не хочу, — я попрощался и пошел к вывеске "Ремонт и пошив обуви", откуда слышались залихватские балканские мотивы, летящие из раструба граммофона, стрекот швейной машинки и запах сапожного клея.
Гаврилица — гладко выбритый смуглый
— Доброго и приятного дня, — сказал молдаванин и вытер руки о передник. — Чем могу быть полезен?
— И вам доброго дня! — я улыбнулся как можно шире, — Вы делаете обувь на заказ? Ну, если я покажу вам эскиз — можете пошить?
— Я всё могу, — на его лице появилась какая-то неопределенная гримаса, — Но не всегда хочу. И не всегда имею материал.
— Ну так я ж не за бесплатно, — в моей руке появился кошелек и как можно более подробный рисунок полюбившихся мне кроссинговых "гарсингов".
Отличные боты, прекрасная модель — и без всяких финтифлюшек.
— Запросы у вас! — сказал молдаванин. — Но идея интересная. Правда, с подошвой будут трудности. А материал какой? Замша?
— Замша.
— Это будет долго и дорого, — сказал Гаврилица, — Прям очень дорого. Давайте я примерюсь, прикину, подумаю… Оставьте свой рисунок, я изображу как положено. Заходите в понедельник — обсудим цену, — он видел, что я не ухожу и выжидательно на меня уставился.
— Говорили, у вас можно спросить про турки… Ну, джезвы, кофеварки. Медные.
— А-а-а-а! — сапожник расцвел. — А у меня осталось четыре штуки. И чайник! И казанок!
Он из-под прилавка начал доставать все эти чудесные изделия цыганских мастеров, и, кажется, двигался в такт залихватской мелодии из граммофона. По крайней мере, когда пластинка кончилась — кончились и экспонаты (товаром их язык назвать не поворачивался). И мне захотелось взять всё!
— Я возьму турку, вот эту… — с широким плоским дном, изящной ручкой, на три чашки кофе она выглядела как та самая штука, которой мне не хватало в жизни. — А вы можете чайничек и казанок отложить до понедельника? Очень они замечательные!
— Я всё могу, — Гаврилица улыбался, принимая деньги за турку. — Но не всегда хочу. Но сейчас — хочу. И придержу. Главное — заходите. Что-нибудь еще?
— Подскажите, где здесь ателье?
— Хо-о-о! Так вы к Моне и Абраше? К ботинкам и костюмчик решили стачать? И тоже по своим эскизам? Обязательно зайду глянуть!
* * *
— Значит, заходит ко мне Хаимка-корявщик и спрашивает: "Моня, я ходил по кладбищу и думал, с кем лучше лежать рядом? Может с Ривкой на холме, там солнечно? Или с Сарочкой, у заборчика, где гладиолусы цветут?"
— И шо, и шо?
— Ну я ему говорю — Хаим, лежать, конечно, лучше
— Погоди, Моня, но Фаечка таки совсем не умерла, она такая молодая красивая женщина, и у нее такой тухес, шо Боже мой! Я видел ее глазами еще вчера, когда ходил в редакцию давать объявление, и она была вся живая!
— Во-о-о-от! — поднял палец вверх Моня.
Я не мог сдержать улыбку. Эти двое были очень похожи на евреев из анекдота — оба в очках, жилетках и ермолках. Один — с козлиной бородкой и помоложе — это был Моня, Соломон. Второй — гладко выбритый, но с длинными до плеч седоватыми волосами — Абраша, Абрам.
— Молодой человек, вы зашли ногами в эту дверь, и стоите, и смотрите на нас, и не говорите ни слова! Вы таки или немой, или одно из двух, — сказал Моня.
— Э-э-э-э… Да я, собственно, хотел штаны на заказ пошить.
— Ну так шейте! Кто вам мешает?
Ух как с ними было тяжело!
— Я не так выразился. Я хотел сделать вам заказ, чтобы вы пошили мне штаны.
— Ой-вей, ну это другой разговор! Абраша, ты слышал? Он пришел, чтобы заказать бруки, а бруки — это твой профиль, так что пойди и посмотри глазами на этого человека.
— Да не надо на меня смотреть, вы вот сюда посмотрите, — я протянул им эскиз штанов-карго.
— Моня, он хочет штаны с шестью карманами, — поцокал языком Абраша.
— Молодой человек, вы что, заказываете бруки для Шивы?
— Моня, а хто такая Шива? Если она похожа на Фаечку и у нее тухес хотя бы вполовину так же хорош…
— Шива, дорогой Абраша, это индийский шестирукий бог! — поднял палец вверх Моня.
— Не, — сказал Абраша, — Если у него тухес даже лучше, чем у Фаечки — то наверняка у него больше, чем один поц. Вей з мир, если у меня две руки и таки один поц, то у Шивы их должно быть как минимум три!
— И все — необрезанные, — кивнул Моня. — Шива — бог языческий.
— Выходит Шива — гой?
— Товарищи! Товарищи! — взмолился я. — Что насчет штанов?
Они посмотрели на меня как на идиота.
— А чего вы там стоите, как будто статуй? Пойдите сюда и мы с вас снимем мерку. И скажу вам по секрету, та рубашка и тот лапсердак, шо вы носите — это дрек мит фефер, а не приличный костюм. Так шо никаких брук, пока не скажете, шо построим вам полный комплект, а лучше два — или идите и киньтесь головой в навоз.
Да что у них не так с этим навозом? Почему они все меня туда посылают?
* * *
Все эти ремесленники-мастера были прикреплены к предприятию "Дубровицабыт" — сапожники, портные, парикмахеры, часовщики и прочие, и прочие, и прочие. То есть как бы работали на государство. Но — как и в общепите, в сфере услуг существовал огромный простор для приработка. И, конечно, у них имелся выход на отличную материю, импортные пуговицы и запонки, хорошие нитки и тому подобное. Нужно было просто доказать свою платежеспособность.