Акула пера в СССР
Шрифт:
А вот когда принялись обсуждать, почему снизились удои молока в хозяйствах района — меня стало подрубливать. Ну не в теме я был! Лидеры первичек выходили к кафедре один за другим и что-то бубнили, Сазанец их стращал, названия колхозов и совхозов сменяли друг друга… "Оборона страны", "Заветы Ильича", "Новый путь", "Советская Белоруссия", "Пабедзицель" (который по всем правилам беларускай мовы должен был быть "Пераможцай", а с точки зрения русской грамматики — "Победителем") и многие другие.
В общем — шеф уже тыкал перьевой ручкой меня в бок и шипел:
— Гера! Что случилось?!!
— Все нормально,
С этим нужно было что-то делать, переутомление накапливалось, и сказывалось в моменты, когда воля и разум теряли контроль над телом.
— Сядьте ровно! — продолжал шипеть шеф.
Я сел по стойке смирно, вцепился в блокнот и карандаш и следующие полчаса мужественно пялился на президиум, преданно пожирая глазами физиономию секретаря районного партийного комитета. И в тот момент, когда Сазанец сказал:
— Заседание окончено, члены бюро райкома останьтесь, остальные свободны! — я понял!
Понял, на кого он был похож! А точнее — кто был похож на него как две капли воды, только лет на двадцать моложе и без лысины! Брови, фигура, панибратско-хамоватая манера держать себя с подчиненными, вальяжные жесты… Холодный пот выступил у меня на лице, и сердце, кажется, пропустило удар. Гера, Герочка, Герань… Куда же ты, мать твою, влезаешь?
* * *
Я думал — Сергей Игоревич меня вздрючит. Но за дверями зала заседаний он только хмыкнул, глядя на мою бледную рожу, и сказал:
— Езжайте с Юрой в редакцию, у меня тут еще дела.
Спустившись по лестнице и чуть не зацепившись плечом за нос вождя мирового пролетариата, я вышел за дверь и принялся взглядом искать машину. Анатольич дремал в теньке, накрыв лицо свежим номером "Маяка", на обложке которого как раз светились счастьем молодые новаторы — Сергей Капинский и Александр Лапицкий. Инженер-технолог и кочегар, выдвинувшие рацпредложение по улучшению котлоагрегатов котельных.
— А? Гера? Едем? А шеф?
— Остался, там дела какие-то… — я уселся на переднее сидение.
— И как всё прошло? — с интересом спросил неунывающий водитель.
— Ну как тебе сказать, Анатольич…
— Называй вещи своими именами… Залупа?
— Полная!
— Поехали тогда кофе пить, а? В "Волне" делают на песке.
— А поехали!
* * *
"Волна" располагалась на самой круче, на выдающейся, укрепленной бетоном и диким камнем площадке над Днепром. Здесь был вполне уютный зал, даже на притязательный вкус завсегдатая провинциальных кафешек века двадцать первого, и просто волшебная веранда — с деревянными столбами, белоснежными занавесками на раздвинутых окнах, с шикарной мебелью и интерьером. А еще — стояли целых два бильярдных стола. Вот так новости! Для меня, если честно, бильярд и СССР были понятиями довольно далекими друг от друга. Хотя я вроде как и понимал, что все эти седые живчики, которые на корпоративах лихо орудовали киями и загоняли за один удар по семь шаров в лузы, должны были где-то практиковаться — но сложить два и два в мозгу как-то не получалось. Слишком какой-то пафосно-буржуйский вид развлечения,
А еще — не складывалась картина с советскими девушками и зеленым столом, и киями, и шарами слоновой кости. А эта компания барышень как раз и развлекалась игрой джентльменов! Волей-неволей взгляд задержался на изящном силуэте в довольно легкомысленном зеленом платьице — его обладательница как раз эдак привлекательно изогнулась, прицеливаясь для удара. Хороша!
— Два по-турецки, — Юрий Анатольич щелчком пальца закрутил рублевую монету по прилавку.
От песка на электроплитке шел жар, тетенька с мощными предплечьями поймала монету, широко, как старому знакомому, улыбнулась Анатольичу, сыпанула из пачки с непонятным логотипом по ложке кофе в каждую из маленьких турочек, плеснула воды и сунула их в самое пекло. Интересно — для "Волны" турки тоже делали цыгане?
Честно сказать — по сравнению с кофе будущего этот был так себе. Но — пивал и похуже! Зато рогалики — местная фирменная фишка — оказались на высоте. Я чуть не заурчал от удовольствия, вцепившись в него зубами, и поначалу не обратил внимания на страшные глаза Анатольича, который отставил кофе и подавал мне какие-то таинственные знаки всем лицом.
Обернувшись, я так и замер с рогаликом во рту: это была Тася! Та самая девушка за бильярдным столом, в зеленом платье!
— Гера? А я смотрю и никак понять не могу — ты или не ты! — в одной руке у нее был кий, в другой — мелок, каким смазывают его кончик профессионалы. — А я девочек на дневной сон уложила и сбежала к подружкам!
Тася — и бильярд? С другой стороны — биатлон это глазомер, руки у нее сильные, координация движений — замечательная… И растяжка — тоже.
— Пошли, я тебя познакомлю — это всё наши, северяночки! — она изящным жестом обозначила своих подруг.
— Товарищ Белозор, нехорошо прятать такие сокровища от коллег! — приосанился старый конь Сивоконь. — Непременно представьте меня!
— Таисия, моя соседка — приехала из Мурманска в отпуск к Клавдии Пантелеевне… Юрий Анатольевич Сивоконь, начальник транспортного цеха редакции газеты "Маяк", самый нужный и необходимый специалист…
Они вдвоем рассмеялись, а потом Тася представила нас офицерским женам — в целом все они были молодыми и симпатичными. Понятно, почему моряки, уходя в дальний поход, предпочитали отправлять драгоценных супруг в нашу Дубровицу, а не во всякие Ялты и Сочи! Тут из ухажеров — или идейные бобыли вроде Геры Белозора, или старые ходоки типа Анатольича. Не конкуренция бравым ребятам с кортиками!
Дамочки охотно приняли разухабистого юморного и сыплющего комплиментами водилу в свою компанию, а мы получили пару минут пообщаться наедине.
— В общем, ты полна скрытых талантов, — сказал я, — Еще и на бильярде играешь!
— Я еще и на машинке умею, — улыбнулась в ответ она. — На базе было маловато развлечений — вот мы с девочками как-то в клубе освоили и пристрастились… Даже чемпионат женский проводили!
— Ты выиграла?
— Не-а, перед полуфиналом поехала рожать Аську, — развела руками она. — Такие дела. Слушай, Гера, почему мне перед тобой неловко, что ты меня тут застал?
— Э-э-э-э… Не знаю! Мне, например неловко, что я в рабочее время пью кофе — но есть оправдание. Я уснул на заседании райкома.