Аккорд

Хоуп Ава

Когда я добралась до аэропорта, постарев при этом на столько же лет, сколько было этой машине с черепашьей скоростью, на его входе застряли около сотни китайцев, и я сейчас даже не преувеличиваю. Обычно я ничего не имею против них, но в эту самую секунду я так сильно нуждалась в том, чтобы пересмотреть все фильмы с Джеки Чаном и к чертям раскидать их всех по углам. Жаль, что я всего лишь Джессика Шоу, которая, как, впрочем, и всегда, боится показаться невоспитанной, поэтому послушно стоит в очереди, не желая попросить кого-то о помощи.

Отстояв восемнадцатикилометровую, плюс-минус, очередь и добежав до стойки регистрации, я с ужасом узнала, что посадка на рейс закрыта. А следующий только завтра в полдень.

Любой другой человек на моем месте решил бы, что это знак и мне не стоит лететь к Тиджею. Вот только это все чушь собачья.

Все испытания, которые свалились мне на голову этим вечером, лишь в очередной раз доказывают, что путь к мечте тернистый. Но если ты действительно так сильно желаешь чего-то, то пройдешь сквозь огонь и воду, но достигнешь своей цели.

И вот в половине двенадцатого самолет приземляется в Международном аэропорту Сан-Франциско. Мне удалось найти место на рейсе с пересадкой.

Везение?

Нет. Упорство. Но не только оно. Еще безумное желание увидеть Тиджея.

Когда я покидаю борт самолета, то оказываюсь под проливным дождем. Сильный ветер сносит практически все на своем пути, напоминая тайфун внутри меня и заставляя сильнее съежиться от холода. Застегиваю фланелевую рубашку, чтобы немного унять дрожь, и быстро добегаю до здания терминала. Насквозь промокнув за пару минут, останавливаюсь у стеклянных дверей под козырьком, чтобы позвонить Монике, после чего вызываю «Убер».

Через двадцать минут автомобиль привозит меня к ночному клубу «Джорджия». Трехэтажное здание из черного матового стекла освещают неоновые линии, бегающие по его стенам. У центрального входа километровая очередь, хотя концерт давно начался, а над центральным входом расположился большой экран с заставкой из клипа Тиджея.

Расплатившись с таксистом, я выхожу на улицу, вдыхая свежий воздух. Мои коленки трясутся, руки дрожат, а сердце стучит так рвано, словно подбирает нужный ему бит.

Моника сообщила, что служебный вход находится слева от главного, так что я обхожу клуб с левой стороны и оказываюсь у черной железной двери с двумя охранниками по обеим сторонам от нее.

Пишу менеджеру Тиджея, что я на месте, и жду.

Каждая секунда кажется вечностью.

Когда наконец дверь открывается и из-за нее появляется кудрявая темноволосая девушка, я словно прирастаю к земле, не в силах пошевелиться. Она что-то говорит охране, но я не слушаю ее. В висках пульсирует так громко, что голос Моники кажется приглушенным. Пытаюсь сосредоточиться на ее словах и начинаю глубоко дышать, желая контролировать учащенное сердцебиение. Моника хмурится, а затем вместо приветствия неожиданно произносит:

– Я не знаю, какого черта между вами происходит, но заходи уже, концерт закончится с минуты на минуту.

Молча киваю, ведь

мой язык сейчас определенно меня не слушается, после чего шумно выдыхаю и ватными от страха ногами шагаю в сторону двери. Оказавшись в темном пространстве, начинаю судорожно хватать ртом воздух. Мне начинает казаться, словно я в барокамере. Преодолев длинный коридор, мы оказываемся у сцены, которая утопает в свете ярчайших софитов. Из колонок звучат басы, а публика ревет. Наконец, когда глаза привыкают к яркому свету после тьмы, я нахожу взглядом Тиджея, и в эту же секунду весь мир вокруг перестает существовать.

Морган стоит на сцене в одних спортивных штанах черного цвета. Честно говоря, не думаю, что у него в гардеробе присутствуют вещи каких-либо других оттенков. Орел на его обнаженной груди притягивает взгляды. Хотя кого я пытаюсь обмануть, взгляды всех присутствующих женщин притягивает его торс, по которому стекают капельки пота. Его мышцы напряжены, а лицо сосредоточено.

Любуюсь им, даже не замечая, как заканчивается исполнение хита «Лед и пламя». Когда музыка перестает звучать и толпа начинает гудеть, Тиджей проводит ладонью по своим взъерошенными темным волосам и произносит в микрофон:

– На днях я написал одну песню. И хоть она пока очень сырая, мне хотелось бы спеть ее сейчас для вас. – Поправив ушной монитор, он встает посреди сцены, прямо под яркий луч софита, создающий круглое пятно вокруг него, и вскидывает голову к потолку, прикрыв веки.

Не открывая глаз и не меняя положения головы, Тиджей подносит микрофон к губам и пропевает первую строчку. Его группа тут же подключается, начав наигрывать мелодию на гитаре и барабанах. Публика встречает песню овациями. Многочисленные фанаты поднимают в воздух свои телефоны, включив на них фонарики, и я словно вижу, как зажигаются звезды. Но самая яркая сейчас стоит на сцене, прямо передо мной.

Все вокруг словно существует в режиме слоу-мошн, и моим сознанием полностью руководит чарующий голос Моргана. Буря эмоций, накрывающих меня с головой, учащает сердечный ритм. Мелкая дрожь пронзает каждую клеточку моего тела. В глазах скапливаются слезы от потребности иметь возможность наслаждаться этим голосом до конца своих дней. С каждой последующей фразой, что срывается с его губ, эта потребность становится все острее. Потребность в Тиджее Моргане, которому удалось за такой короткий промежуток времени стать для меня целым миром.

Даю волю слезам, и они начинают струиться по щекам. Не могу отвести взгляд. Пристально слежу за тем, как трепещут его веки, пока он исполняет чувственный припев, как на шее пульсируют вены, захлебываясь в бешеном ритме, как тяжело вздымается его грудь в те мгновения, когда речь идет о любви. В эти самые мгновения на его лице отражается такая боль, что мне становится тяжело дышать. Я задыхаюсь. Именно в эту секунду Тиджей бросает взгляд в мою сторону, и его глаза широко распахиваются в изумлении.